Тень гоблина
Шрифт:
Когда машина генерала остановилась и охрана распахнула дверцу, раздались громкие аплодисменты. Под эти угодливые овации, с чувством собственного превосходства и видом победителя, из недр автомобиля выбрался ослепительно улыбающийся Плавский. Сделав приветственный жест рукой, генерал, ни с кем не поздоровавшись персонально, прошествовал к подъезду.
— Иван Павлович! — разноголосо заволновалась толпа, выпячивая вперед разномастные коробки, пакеты и свертки с подношениями.
— Приму всех! — как на плацу, рявкнул Плавский. — Только где-то в обед. Нанесу непродолжительный визит в Кремль и вернусь к вам. Недоступная власть народу не нужна! Спасибо за теплую встречу!
Генерала
Это он, гордый и сильный человек, смог, сумел повернуть бесстрастное течение темной реки времени и повел за собой многомиллионную армию верящих в него людей. Как военный, он любил и умел командовать, но там, в армии, власть была какой-то куцей, пришибленной, лишенной размаха и полета, а главное, она распространялась только на подчиненных. Сегодня за ним миллионы, и это не только те, кто поддержал его в Есейском крае, за ним миллионов двадцать по всей стране, а может, и больше. Конечно, нельзя было поддаваться на уговоры этого афериста и во втором туре поддерживать живой труп Гаранта, не лежало нутро к этому, да уж что сделано, то сделано! Стариков тогда из кожи вон лез, доказывал, что Гарант к зиме кони двинет, а мы за это время освоимся в Кремле, правительство и администрацию на свою сторону перетянем. Перетянули! Через пару месяцев поганой метлой погнали вон! И главное, ничего в стране не произошло, вчерашние его избиратели, как ходили покорно на работу, где им ни хрена не платили, так и продолжают ходить, никто не бросился создавать партизанские отряды! Близкие сторонники и соратники, мать их в душу, мало того, что поотворачивались, так еще и в предатели его записали, на пленумах движения, под его имя созданного, стали причитать о смене лидера! О новой программе, новых перспективах! Суки! Ну ничего, скоро со всеми разберемся!
С подобными мыслями Иван Павлович поднялся на второй этаж своего старого московского офиса.
Встреча есейских визитеров с новым фактическим управителем администрации должна была произойти в его старом кабинете, расположенном в непрестижном третьем подъезде Старой площади. В свое время сюда, почти на Варварку, загнали второстепенные управления и кабинеты разных бездельников, типа призванных крепить дружбу с Белоруссией и прочими сателлитами, обитали еще здесь и какие-то утробные структуры, обслуживающие огромный комплекс спецзданий.
Николай Николаевич, мужчина невысокого роста, слегка лысоватый, с глубоко посаженными круглыми глазами, длинноватым чувствительным носом и хорошими манерами, принял их весьма радушно. Сам вышел в приемную, долго тряс генеральскую руку и, конфузясь, сбивчиво поздравлял его с избранием.
— И вас тоже, как мне донесли, — Плавский выразительно глянул на Скураша, — можно поздравить с назначением на один из ключевых постов…
— Да, вот сегодня как
— Привыкайте, он на неожиданности да рокировочки ох как горазд — тоном большого знатока произнес Иван Павлович и явно хотел еще что-то добавить, но, натолкнувшись взглядом на умоляющее лицо Старикова, промолчал и только криво усмехнулся.
— Вы, Иван Павлович, извините, я пока не знаю, что вы предпочитаете, чай или кофе…
— Кофэ! — с характерным южным произношением бросил генерал, усаживаясь напротив хозяина.
Рядом бочком примостился Стариков. Малюта, немного поколебавшись, присел на крайнее кресло с пужинской стороны. Разговор шел вроде как и ни о чем, стороны обменивались любезностями, комплементами, рассказывали забавные случаи из своих биографий. Чувствовалось, что ни один, ни другой большого опыта переговоров такого уровня не имели и пытались, как могли, прощупать друг друга, прежде чем задать заранее заготовленные вопросы.
— Ну вот, выборы позади, и что вы можете сказать о крае, о бывшем губернаторе?
— Да что тут говорить, уважаемый Николай Николаевич, вы вот сейчас, насколько я понял, на губернии брошены, поездите, сами увидите, что творится. Я вам, как военный военному, скажу — слюнтяям такой ответственный пост, как губерния, доверять нельзя. Беззубов просто довел край до ручки! Не подумайте только, что я крови его или репрессий каких хочу. И в мыслях не держу! Хотя по-хорошему надо бы создать независимую комиссию и провести основательную ревизию, но, увы, таких традиций в нашей державе не заведено. Ничего, обойдемся! Мне Беззубов ни к чему…
— А как вы думаете, Иван Павлович, куда его можно трудоустроить?
— Да никуда, — хмыкнул Плавский. — Хотя, может, в какую науку засунуть. Пожалуй, не знаю, что вам и посоветовать. А край мы поднимем, попомните мое слово, — пробасил он, нахмурившись, и добавил: — Вам, наверное, понарассказывали, что, дескать, сейчас приедет такой горлопан и начнет права качать? Да нет, мирный я, с природно-ласковым голосом и лицом. Не надо мной детей пугать. Будем работать вместе. Президенты они, знаете ли, приходят и уходят, а держава наша и ее терпеливый народ остаются. Я, кстати, рад, что убрали вашу предшественницу, пустышка полная была…
— Ну, это в вас еще предвыборные страсти кипят, — видя, что генерал действительно начинает закипать, перебил его Пужин. — Она, кстати, весьма толковый работник, да и встреча наша — это ее задумка…
— А может, вы и правы, — неожиданно легко согласился генерал, — на самом деле меня сегодня больше всего волнует окончание посевной и будущий завоз на Север…
— Северный завоз, — извиняющимся тоном поправил шефа Стариков и пододвинул к нему лист бумаги.
— Ну да, конечно, северный завоз, — и заглянув в листок, отодвинул его обратно, — здесь мне напоминают, что надо бы поднять кадровый вопрос…
— Интересно, готов вас выслушать.
— Знаете, я вот с вами пообщался и решил пока повременить. Не стоит горячку пороть! Хочу как следует разобраться на месте, все взвесить, а потом уже, если понадобится, обращусь к вам за содействием. Договорились?
— Безусловно. По этому пункту остаюсь вашим должником. У меня к вам встречный вопрос, а как вы относитесь к наместнику президента в крае?
— Да никак не отношусь, как, впрочем, и федеральные структуры! Пару раз видел это чудо в штанах, но если президента такое устраивает, то, по мне, пусть себе бродит. Все равно — от него ни вреда, ни пользы.