Тень гоблина
Шрифт:
Плавский с самыми близкими людьми, сразу же после второго тура перебрался в официальную резиденцию Президента России, располагающуюся неподалеку от Есейска, на живописном берегу великой сибирской реки. Такие резиденции начали строить еще при Хрущеве, который первым из советских руководителей решил проинспектировать работу партподданных непосредственно на местах. До этого лично осматривать империю было заведено только у нерусских Романовых, ни Ульянов, ни Джугашвили, при всей их людоедской любви к народу, в этот самый
Имелась такая резиденция и в Есейском крае. Представляла она собой огромную, огороженную и хорошо охраняемую территорию прибрежного соснового бора, на береговой линии которого были выстроены весьма скромные по московским меркам деревянные коттеджи и два капитальных каменных дома, они-то, собственно, и являлись официальной резиденцией президента.
Ближний круг не без труда отговорил Плавского занять апартаменты Гаранта Конституции, напирая на то, что с недавнего времени, при всем его теперешнем величии, он все же является вассалом пока еще всесильной Москвы. Самый убийственный аргумент неожиданно выискал Саша Укольник, на голубом глазу задавший наивный вопрос:
— А вы, Иван Павлович, когда станете президентом, кому-нибудь разрешите спать на своей кровати?
— Чего?! — прорычал генерал и расположился в соседних, не менее шикарных апартаментах.
В это утро уже давно закончился завтрак, но едоки, сдвинув в сторону тарелки с недоеденными омлетами и кашами, выпроводив сконфуженных горничных и поваров, приставив к дверям охрану из своих людей и погромче включив телевизор, сгрудились на одном конце длинного обеденного стола. Решался самый главный вопрос — кадровый.
— Иван Павлович, Иван Павлович! Вы подумайте хорошенько, — в волнении кривил рот Алексей Викторович, — отдать место зама по финансам и экономике какому-то чужаку…
— Алексей Викторович, не уподобляйтесь аборигенам, — жестко оборвал его Плавский. — И я вас очень попрошу забыть это дурацкое слово «чужак»! В делах государственных нет ни чужаков ни свояков, есть только нужные и профессиональные люди. Все, закрываем эту тему. А Музадохов со своей командой закрывает экономическую тему. Так было обещано Ювиношвили за его добровольный вклад в наше общее дело…
— Но Иван Павлович! — не унимался Стариков.
— Никаких «но»! — отмахнулся Плавский. — Вы прекрасно знаете, сколько в нас ввалил этот банк, а с учетом будущих проектов, и вообще говорить нечего! Так, это решили, что там дальше, Марина Альбертовна?
— Промышленность и строительство. Эту тему просил Драков, — заглянув в свои записи, натянутым голосом произнесла женщина. Ей тоже не нравилось сегодняшнее упрямство шефа, который все самое лакомое раздавал направо и налево. — Но здесь надо хорошенько подумать, насколько это будет выгодно нам, — холодно добавила она, не поднимая глаз.
— А что он еще просит? — закуривая новую сигарету, кашляя и щурясь от дыма, спросил Плавский.
— О, да много чего! — встрял Стариков и, вскочив, как молодой солдат пред генералом, зачастил: — Промышленность —
— Извините, что вас перебиваю! Он еще предлагает администрацию преобразовать в правительство края с председателем во главе, — вмешался доселе молчавший старший брат Александра — Михаил Укольник.
Густые брови Плавского медленно поползли вверх.
— Не понял. А губернатор что? В смысле, какие ему отводятся детородные функции?
— Иван Павлович, разрешите, я попробую насчет детородных функций пояснить как экономист, — бесстрастно произнесла Марина.
— Давай, тебе эта тема ближе, — съехидничал Стариков.
— Идея правительства для нас весьма заманчива, — пропустив колкость мимо ушей и зная, что генералу нравятся скабрезности, которые Алексей Викторович, чтобы потрафить шефу, вворачивает при любом удобном случае, продолжила экономическая дама: — Такие схемы: «губернатор — правительство — законодательный орган», давно уже существуют во многих регионах и неплохо себя зарекомендовали. В принципе, это калька системы государственного управления, но в меньшем масштабе. Для нас, с учетом ваших дальнейших планов, это вполне приемлемо. Считаю, что и нам вполне можно было бы обкатать эту схему.
— Но с этим спешить мы не будем, — подытожил генерал, не собиравшийся ни с кем делиться только что привалившей властью. — Вы пока думайте, пишите законопроекты, привлекайте специалистов. В целом предложение о правительстве заслуживает внимания, это действительно интересно, так Павлу Петровичу и передайте. Дайте-ка мне перечень его запросов. — Укольник-младший молча протянул губернатору листок. — Да-а, здесь и невооруженным глазом видно, что аппетит у союзничков явно зашкаливает. Ничего, подумаем и будем урезать…
— Да ему, бандитской роже, вообще ничего давать не надо! — взорвался вдруг Стариков. — Обнаглел совсем! Экономику ему отдай всю, но этого, оказывается, мало! Его, видите ли, еще и премьер-министром надо поставить! В тюрьму его надо, Иван Павлович! В тюрьму!
— Прекратить истерику! — рявкнул генерал, шарахнув кулаком по столу с такой силой, что неприбранная посуда подскочила вверх, жалобно зазвякав вилками и чайными ложечками. — Мой вам совет, Алексей Викторович, не вздумайте где-нибудь еще нести подобную чушь! С Драковым шутки плохи. Ему пока оставляем северный завоз, спорт ну и силовиков…
— Как силовиков? — не унимался Стариков, — бандиту и силовиков?!
— Смотрите, я вас при всех предупреждаю, что подобные реплики вас до добра не доведут. Весь правоохранительный блок будет под пристальным наблюдением Ляскаля, но он пока в этой области никто, просто бывший мент, так что пусть Драков предлагает своего, а Ляскаль пока за ним поприсматривает, заодно и опыту наберется, чтобы самому голову сразу в петлю не совать.
— А что будем делать с промышленностью? — спросила Марина Альбертовна.