Тень чужака
Шрифт:
— Дайте подумать. — Келли посидел, обхватив кулак ладонью. — Пожалуй. Тем более Улановы и Коулмен смогут нам помочь. Да, Майк, похоже, вы правы. Кто-то облюбовал это место. Может быть, именно Гусь. Которого, кстати, именно у Найт-гейта недавно видел Коулмен. Гусь крутился там на катере.
— Коулмен говорил мне об этом. Согласен, это вполне мог быть Гусь.
— Д-да… Что ж, тем хуже для него. Ладно. Вернемся к парочке, которая пыталась выяснить, не вы ли убили некоего Аркера. Знаете, Майк, в Фэрбенксе я так и не смог выяснить, кто такой этот Аркер.
— Не
— Не смог. Я пытался выяснить это у Макнэлли. Макнэлли, своего бывшего шефа, я знаю так же хорошо, как, скажем, мышь знает собственный хвост. В принципе Макнэлли человек неплохой. Прямой, открытый. Но в данном случае он схитрил. На вопрос, не знает ли он, кто такой Аркер, он просто-напросто не ответил. Из чего легко было сделать вывод: для рядовых полицейских эта тема закрыта.
— О том, что эта тема закрыта, знает вся полиция Фэрбенкса. Все, что я и остальные узнали об этой заварухе, мы вычитали из местных газет. В которых, кстати, были и фотографии убитых.
— Я читал все эти газеты, Майк. Если вы помните, в подписях под фотографиями убитых по имени была названа только одна жертва, а именно стюардесса. Еще об одной стюардессе было сообщено, что она похищена. Но, Майк, не думаю, чтобы нам с вами так уж важно было знать, кто такой Аркер. Или вам это важно?
— Джеймс, о чем вы? Ясно, говоря мне об убийстве какого-то Аркера, эти двое просто хотели прихватить меня. Взять за горло. И все. Если даже допустить, что Макнэлли сообщил бы вам, кто такой Аркер, это бы никому ничего не дало. Ни вам, ни мне.
— Так и будем считать. — Келли помолчал. — Ладно, Майк, давайте покончим с новостями из Фэрбенкса. Исследование веревок, которыми вас связали, показало: веревки не местные. Не местные в широком смысле, поскольку веревки такого типа не производятся и не продаются не только на Аляске, но и в Канаде. Мне лично это заключение кажется важным. Ребята, которые вас связали, не были уверены, найдут ли они в вашей квартире веревку. И прихватили свою, скорей всего купленную или взятую в том месте, откуда они выехали на дело. Поскольку точно установить, где имению, в Штатах или за границей, производятся веревки вроде этой, фербэнкская лаборатория не смогла, Макнэлли послал образец на исследование в центр. Умельцы из центральной лаборатории наверняка дадут точный ответ.
— Дадут. Но он не поможет нам узнать больше того, что мы знаем. Ребята приезжие. Это мы знаем. Но, Джеймс, об этом мы догадывались и до исследования веревок. Так ведь?
— Согласен. Остальное же, что я выяснил в Фэрбенксе, не принесло ничего нового. Исследование образцов продуктов из вашей квартиры показало: ни в чае, ни в остальных видах пищи нет и следа снотворных или наркотических веществ. Вот. — Келли положил на стол толстый пакет, запечатанный сургучной печатью. — Здесь результаты всех исследований. От и до. Боюсь, вы правы, они успели все убрать.
— Джеймс, большое спасибо за все, что вы проделали в Фэрбенксе.
— Майк, о чем вы! — Келли встал. — Я ведь ничего не сделал, только отвез образцы в лабораторию.
Несколько дней после этого Шутов занимался исследованием
24
Сначала, проснувшись, он сунул руку под подушку и лишь потом прислушался к телефону. Аппарат, стоящий на подоконнике, жужжал под самым ухом. Нащупав рукоятку «магнума» и медленно вытянув руку с пистолетом в сторону окна, посмотрел на часы. Два ночи. Так поздно здесь ему еще никто не звонил. Конечно, звонок мог быть обычным вызовом от кого-то из полицейских. Но мог быть и ловушкой. Он давно уже был готов к приему любых гостей. К окнам и дверям провел скрытую сигнализацию, которая при любой попытке проникнуть в квартиру включала сирену и наружное освещение. Два мощных прожектора. Их лучи ярко освещали поляну и путь к реке, что исключало любую возможность незаметного отхода, если бы кто-то попытался вдруг войти в дом. После случая с чаем он с самого начала брал нужные продукты только из оборудованного им самим тайника. Так что никто не смог бы повторить и трюк со снотворным.
Телефон продолжал жужжать. Не отводя от окна «магнум», снял трубку.
— Да?
— Миша, это Наташа. Прости, что звоню так поздно. Я тебя разбудила?
Господи, сколько бы я мог ей сейчас сказать… Он мог бы сказать, что по нескольку раз в день набирал ее номер, но к телефону или никто не подходил, или трубку поднимал ее брат. Мог бы сказать, что сейчас, услышав ее голос, понял: он без нее не может. Вообще он мог бы сказать еще тысячу вещей такого рода. Но вместо этого выдавил:
— Нет… То есть ты меня разбудила, но ничего страшного.
— Знаешь, если ты мне звонил в эти дни, я не могла подойти.
— Почему?
— У Коли было много работы. Он брал меня с собой на участок. Вечером же он всегда был рядом.
— Да, я забыл. Все дело в Коле.
— Миша, перестань… Я хочу тебя видеть.
— Да?
— Да. Очень хочу. Слышишь?
— Слышу. Я тоже очень хочу тебя видеть. Некоторое время он прислушивался к ее молчанию. Наконец она сказала:
— Ну вот.
Поскольку он больше ничего не услышал, он в конце концов спросил:
— А где Коля сейчас?
— Только что ушел на всю ночь.
— На всю ночь?
— Да. У нас тут… происходят всякие вещи.
Именно в этот момент он понял, ее голос ему не нравится. Переспросил:
— Всякие вещи?
— Да. Ты ведь слышал о Ноле Стевенсоне?
Слышал, подумал он. И сейчас очень бы хотел услышать еще хоть что-то о Гусе.
— То есть ты, конечно, о нем слышал? Да?