Темный карнавал
Шрифт:
– Какое занятие? – с расстановкой спросил Фортнем.
– Да что ты разволновался? Дети выращивают грибы. Что в этом дурного?
Фортнем прикрыл глаза.
– Хью? Ты слушаешь? – спросила Дороти. – Я говорю, нет ничего дурного в том, что они…
– Выращивают грибы? – наконец отозвался Фортнем. – Нет. Ничего дурного.
И медленно опустил трубку.
Ветер шевелит занавески, словно сотканные из лунного света. Тикают часы. Глухая ночь вплыла в окна и наполнила спальню. Кажется ему, что сегодняшнее утро отдалилось на миллион лет, но по-прежнему внятно разносится в воздухе голос миссис Гудбоди. Слышит
– Господи, а как быстро растут!
– Кто растет?
– Да эти, Marasmius oreades!
Он мигом открыл глаза. Сел. И через минуту уже листал в библиотеке на первом этаже энциклопедический словарь. Указательный палец остановился на словах: "Marasmius oreades – грибы, обильно произрастают на влажных почвах летом и ранней осенью…" Он опустил руку, книга захлопнулась.
Фортнем сошел с крыльца во двор. Во мраке летней ночи вспыхнул огонек сигареты. В небе мелькнул метеор и, не долетев до земли, сгорел. Ласково шелестят деревья. Легко стукнула входная дверь. Синтия в халате подошла к нему.
– Не спится?
– Жарко, наверное.
– И совсем не жарко.
– Да, скорее прохладно, руки коченеют, – откликнулся он. Несколько раз затянулся и, не глядя на нее, сказал:
– Синтия, что если… – Он вдруг осип и замолк. – В общем, что если Роджер сегодня утром был прав? И миссис Гудбоди – тоже? Если и в самом деле случилось что-то страшное?
Он кивком головы показал на небо, усеянное мириадами звезд.
– Например, на Землю вторглись существа из других миров?
– Хью…
– Нет, погоди, позволь мне пофантазировать.
– Никакого вторжения не было, это совершенно очевидно. Мы бы обязательно заметили.
– Положим, кое-что мы все-таки замечаем, например появилось ощущение дискомфорта. Ну так как? Что нужно сделать, чтобы нас покорить? Чем могут воспользоваться инопланетяне, задумывающие вторжение?
Синтия взглянула на небо и хотела ответить, но он снова заговорил.
– Нет-нет, это не метеоры и не летающие тарелки, видимые невооруженным глазом. Может быть, бактерии? Они тоже летят к нам из космоса, так ведь?
– Да, я об этом читала.
– Каждую секунду несметные полчища бактерий, пыльцы, вирусов, спор бомбардируют нашу планету многие миллиарды лет. И сейчас мы тоже сидим под невидимым дождем. Они падают всюду: на города и поселки по всей стране, падают и к нам в палисадник.
– К нам?
– И к миссис Гудбоди. Но люди вроде нее постоянно обрызгивают растения ядами, пропалывают, рвут сорняки, сбивают поганки и мухоморы. Неземной твари трудно выжить в городе. Мешают также погода и климат. Лучше всего им, наверное, на юге: в Алабаме, Джорджии, Луизиане. Там, во влажных болотах, они могут вырасти до приличных размеров.
Тут Синтия рассмеялась.
– Ты сам не знаешь, что говоришь! Скажи еще, что теплицей или – как там ее – лабораторией, приславшей Тому бандероль с этих самых "Великих болот", управляют шестифутовые грибы с другой планеты!
– И правда, смешно получается.
– Смешно! Да это просто бред! – И она мило вскинула головку.
– Боже мой! – неожиданно разозлившись,
– Не злись. – Она стала серьезной, но в глазах по-прежнему мелькала усмешка.
– Я не злюсь! – почти кричал Фортнем. Продолжать он не мог. Еще слово, и она покатится со смеху. Перекрикивать ее смех – бр-р! Он молча оглядывал дома вокруг и думал о темных подвалах, в которых соседские мальчишки, начитавшись "Популярной механики", все как один выращивают грибы – из рассады, купленной на их карманные деньги. В детстве он тоже заказывал по почте химикалии, семена, черепах, бесчисленные притирки и тошнотворные мази. Сколько же сегодня домов в Америке, где в кромешной подвальной тьме растут грибы и пестуют их в простоте душевной дети? Тысячи? Миллионы?
– Хью, – жена коснулась его руки, – у грибов, пусть даже огромных, нет ни рук, ни ног. Они не могут ни пойти на почту, ни, тем более, править миром. Давай спустимся в подвал и поглядим на твоих извергов и чудовищ.
Она втащила его в дом и потянула к подвалу, но он упирался изо всех сил и с глуповатой улыбкой тряс головой.
– Нет, нет, я знаю, что мы увидим. Ты выиграла. Чушь какая-то. На следующей неделе вернется Роджер, и мы все вместе напьемся. Беги-ка в постель, а я выпью на ночь стакан теплого молока и через минуту приду к тебе.
– Вот так-то лучше! – Она расцеловала его в обе щеки, на мгновение прижалась к нему и пошла вверх по лестнице.
На кухне он взял стакан, открыл холодильник, хотел было налить молока и вдруг замер.
В холодильнике, на верхней полке, стояла желтая мисочка. А в ней – ну конечно же! – свежесрезанные грибы!
Он простоял так, наверное, с полминуты; в морозном воздухе холодильника дыхание застывало паром; потом потянулся за миской, поднес к лицу и, почуяв грибной дух, вынес в коридор. Глянул на лестницу – на втором этаже, в спальне, возится Синтия. Он хотел окликнуть ее: "Синтия, ты поставила это в холодильник?". Но запнулся на полуслове.
И спрашивать незачем. Нет, не она.
Он водрузил миску на плоскую верхушку балясины в нижнем конце лестницы и задумался, уставившись на грибы. Вот он уже в постели, глядит, как в открытое окно сквозь занавеску просачивается лунный свет и рисует узоры на потолке. Слышит свой голос:
"Синтия!". И ее ответ: "Что?". Он скажет: "Знаешь, а у грибов есть способ вырастить себе руки и ноги". "Какой такой способ? – отзовется она. – Ах ты глупенький, глупенький, ну какой же ты выдумал способ?" И он соберет все свое мужество и продолжит, несмотря на насмешки: "А что если человек, проходя через болото, срежет гриб и съест?…"