Темный карнавал
Шрифт:
Да, не надо. Потому что какое-то наитие свыше и природное милосердие заставили его прикусить язык, и доктор Джордж в итоге поступил как нельзя лучше. Сперва он, до конца не разобравшись, дал дельный совет, а потом вовремя промолчал. А терапевтический эффект оказался отличным. Кто из них верит в татуировку – он, она или они оба – совершенно не важно. Если стать чистым холстом, готовым принять новую живопись, важно для Эммы Флит, то доктор сделал благое дело, предложив смыть Шедевр. А если это ее супруг стал искать другую женщину, чтобы покрыть воображаемой татуировкой,
– Спасибо, доктор! Спасибо! Огромнейшее спасибо!
– Не надо меня благодарить, – сказал доктор. – Я ничего особенного не совершил.
Он едва не сказал, что все это было шуткой, забавным кульбитом. И он только чудом благополучно приземлился на ноги!
– Всего доброго! Всего наилучшего! Лифт унес вниз гигантскую женщину и крошечного мужчинку.
– Всего доброго, доктор, и спасибо, спасибо! – еще какое-то время доносилось из шахты лифта.
Доктор Джордж рассеянно огляделся и на ватных ногах вернулся в свой кабинет. Закрыв за собой дверь, бессильно прислонился к стене.
– Врач, излечись сам…
Он шагнул вперед. Чувство реальности не возвращалось. Надо бы прилечь, хотя бы на минуту-другую.
Но куда?
На кушетку, разумеется. На нее, родную.
Брэдбери Рэй
Сойди ко мне в подвал
Рэй Брэдбери
Сойди ко мне в подвал
Пер. – И.Алексеева
Субботняя суматоха разбудила Хью Фортнема, но он продолжал лежать с закрытыми глазами, наслаждаясь доносившимися звуками. Внизу в кухне жарится бекон – Синтия предпочитает будить мужа не криком, а запахами вкусной еды. Через коридор в ванной Том принимает душ. За окном звенят стрекозы, гудят шмели. Чей же это голос там, вдалеке, проклинает погоду, гипертонию и само время? Неужели миссис Гудбоди? Да, это она. Столп христианства, сто восемьдесят сантиметров без каблуков, замечательная садовница, вегетарианка с незапамятных времен и местный философ.
Прислушиваясь к ее крикам, он поднялся, отцепил защищавшую от комаров сетку и высунулся из окна.
– Ну вот вам! Так вам и надо! Получайте! Ха!
– Доброе утро, миссис Гудбоди!
Восьмидесятилетняя старуха застыла в облаке аэрозоля от насекомых, которое выбрасывал огромный распылитель.
– Чушь! – закричала она в ответ. – Какое там доброе! Приходится смотреть в оба за этими извергами! Чумы на них нет!
– Опять что-то случилось? – спросил он.
– Мне не хочется громко кричать, а то живо разнесут по всему свету, но… – и она подозрительно оглянулась, – но что касается летающих тарелок, я заняла первую линию обороны. Что вы на это скажете?
– Прекрасно, – ответил Фортнем. – Теперь дело за малым, открыть межпланетное сообщение и ждать гостей.
– Что их ждать, уже тут! – Она ткнула распылителем под забор. – Вот вам! Вот!
Он убрал голову. Утро занималось погожее, а у него почему-то испортилось настроение. Миссис Гудбоди, бедняжка! Всегда была воплощением здравого смысла,
Зазвенел звонок. Он накинул халат. Спускаясь с лестницы, услышал чей-то голос:
– Срочная заказная бандероль! Фортнем?
Синтия возвращалась от входной двери с небольшим пакетом в руке.
– Срочная заказная бандероль твоему сыну.
Том примчался вниз как на крыльях.
– Потрясающе! Это, верно, из теплицы-лаборатории "Грибы с Великих болот"!
– Хотел бы я так же, как ты, приходить в восторг из-за какой-то бандероли, – заметил отец.
– Какой-то?! – Том яростно срывал с пакета бечеву и бумагу. – Ты что, не видел последних страниц "Популярной механики"? Ведь это они!
Всей семьей Фортнемы разглядывали маленький коробок.
– Что такое "они"? – спросил отец.
– Как что? "Из лесных болот гигантские грибы, прибыль приносящие, у тебя в подвале вырастут". Ну, вспомнил?
– Ах, да, конечно, – сказал Фортнем – Как глупо, что делается с памятью!
– Вырастут из таких крохотуль? – Синтия покосилась на коробок.
– "За сутки гарантируется небывалый прирост грибной массы, – наизусть процитировал Том. – Высадите рассаду у себя в подвале".
Фортнем с женой переглянулись
– Ну что ж, – сказала она, – все лучше, чем лягушки и змеи.
– Еще бы! – и Том бросился было бежать.
– Да, Том, – ласково остановил его отец, – в следующий раз, как мне кажется, сойдет и обычная почта.
– Да ну их, – сказал Том. – Что-то, видно, напутали. Заказная бандероль, да еще авиапочтой, кто себе может позволить такую роскошь? Что я, миллионер, что ли?
Дверь подвала захлопнулась.
Фортнем с интересом повертел в руках упаковку бандероли и кинул ее в мусорную корзину. По дороге на кухню приоткрыл подвальную дверь.
Том стоял на коленях и грабельками ворошил землю.
Фортнем почувствовал за собой легкое дыхание. Через плечо в прохладную тьму подвала заглядывала жена.
– Эти грибы… Надеюсь, они съедобные?
– Доброго тебе урожая, сынок! – засмеялся Фортнем.
Том глянул вверх и помахал родителям.
Фортнем захлопнул дверь и, взяв жену под руку, в прекрасном настроении прошествовал на кухню.
В полдень Фортнем поехал за продуктами. По пути в гастроном он увидел стоящего на тротуаре Роджера Уиллиса, учителя биологии из городской школы. Они были членами одного клуба. Уиллис призывно махал рукой. Фортнем подъехал и отворил дверцу.
– Привет, Роджер! Подбросить тебя?
Ответ Уиллиса был однозначным: он буквально впрыгнул в машину и хлопнул дверцей.
– Тебя-то как раз мне и надо. Каждый Божий день собираюсь к тебе и никак не выберусь. Ты не мог бы минут пять поиграть в психиатра? Да поможет тебе Господь!
Фортнем вел машину, искоса поглядывая на друга.
– Ладно, попробую.
Уиллис откинулся на сиденье и принялся внимательно изучать собственные ногти.
– Давай немножко проедем. Еще немножко. Ну что ж. Я хочу сказать… Что-то скверное деется на белом свете.