Темный горизонт
Шрифт:
– Может, лучше вместе примем бой? – спросил Егор, которого перспектива одиночного заячьего бегства не очень-то устраивала.
Геер покачал вихрастой головой:
– Нет. Мне легче будет уйти одному. Через переулки.
– Ну, хорошо, – нехотя согласился Волчок.
– Как только я выскочу – начинай считать. Досчитаешь до пяти – и деру. Готов?
– Да.
Медиум тихо что-то прошептал, словно бы помолился перед трудным боем, после чего резко поднялся в полный рост и открыл по тварям-пластификатам огонь.
Волчок мысленно досчитал
Пробежав метров сто, он услышал позади топот. Оглянувшись на бегу, Волчок увидел трех чудовищ-пластификатов, несущихся за ним следом. Егор развернулся и открыл шквальный огонь из файергана.
Первый из пластификатов был в пяти метрах от Егора, когда в него попал огненный заряд. Тварь покачнулась, но не упала и даже не остановилась, лишь слегка замедлила ход.
Второй пластификат взвыл – такого кошмарного звука Волчку никогда не приходилось слышать раньше. Тварь остановилась и уставилась на Волчка красными глазами, в которых Волчок разглядел лишь злобу и несокрушимую ненависть, но никак не страх.
Третий зверь сумел увернуться от заряда и теперь крупными прыжками приближался к Волчку.
Егор отбросил «глок», сунул руку в карман и достал два «кубика», которые дал ему медиум. Сковырнул ногтем чеку на одном, на втором, и швырнул их под ноги наступающим тварям. Затем быстро распластался на асфальте и прикрыл уши ладонями.
Как ни странно, грохота взрывов Волчок не услышал, лишь асфальт под ним дважды вздрогнул, как живое существо. Волчок убрал руки от головы, оглянулся и взглянул на чудовищ. Его взгляду открылось изумительное и отвратительное зрелище. Куски тел пластификатов, разлетевшиеся на много метров вокруг, шевелились на земле, скребли отросшими коготками, цеплялись за щели и выбоины в асфальте и подтягивались друг к другу, чтобы вновь соединиться в одно целое.
Ближайший из кусков плоти быстро подполз к Егору и вытянул лапы, усыпанные крючковатыми иглами, намереваясь вонзить их Волчку в ботинок. Егор вскочил на ноги и сильным пинком отшвырнул гадину к стене дома.
Тут и прочие куски плоти, отвратительно скребя по асфальту, поползли к нему, словно только сейчас сообразили, что дичь по-прежнему здесь. Многие куски, соединившись с другими, отращивали себе уродливые когтистые лапы и ковыляли на них к Егору.
Несколько кусков покрупнее объединись в целое и снова приняли вид небольшой собаки. Из ее мясистой, обтянутой желтоватой кожей спины выпростались два голых, перепончатых крыла.
Должно быть, между фрагментами тел чудовищ-пластификатов существовала ментальная связь, потому что другие скопления плоти – большие и малые – словно получив подсказку, тут же стали отращивать из своих шевелящихся масс крылья. Прошло несколько секунд, и вот уже десятки невиданных тварей, создав себя из разрозненных кусков плоти, взвились
– Дьявол! – хрипло проговорил он и выхватил из ножен лазерный клинок, готовясь встретить атакующих тварей лицом к лицу.
Но воспользоваться своим лазерным ножом Волчок не успел. Лицо его вдруг обдало жаром. Облако пыли, поднятое ударной волной, взвилось с земли и забило Волчку глаза.
Ударил второй заряд. Взрывная волна швырнула Волчка на асфальт, и он упал боком на какие-то железки, но тут же вскочил на ноги, готовый продолжать бой. Однако не пришлось. В радиусе тридцати метров асфальт был усыпан пузырящимися красными ошметками, в которые превратилась плоть пластификатов.
– Кажется, конец. – Медиум Геер, стоявший рядом с Егором, вытер рукавом плаща потный, испачканный мазутом лоб.
– Как ты это сделал? – спросил Егор.
– Выставил файерган на максимальный заряд, – ответил Геер. Усмехнулся невесело и добавил: – Рискованная штука, если учесть, что файерган самодельный.
– Ты говорил, что в Оптине не бывает осечек, – напомнил Егор.
Медиум хмыкнул и сказал:
– Я также говорил, что Оптина любит смерть.
6
Уже в шестнадцатый раз Геер шел по Оптине и размышлял о том, что, по сути, страшно одинок в этом мире. У него не было ни родителей, ни жены, ни детей, ни друзей. Он не оставил в Метрополии никого, по кому мог бы скучать. Все, что у него было, это музыка да память о детстве, прожитом на развалинах старого мира.
Вот он двенадцатилетний паренек. Они с приятелями соорудили из найденных на помойке запчастей собаку-робота. Хорошая получилась собака, почти как настоящая. Но потом появился деградант и раздавил ее ногой. Да, ногой, а не лапой. Тогда еще эти уроды были здорово похожи на людей.
А вот другое воспоминание. Геер и его приятель воруют яблоки на плантации, охраняемой контролерами. Увлекшись, они не видят, что контролер-обходчик уже близко. А когда замечают его – деваться некуда. И тут приходит неожиданная помощь. Молодой эволоид, взявшийся неизвестно откуда, быстро подходит к ним и укрывает их от взглядов контролера своим длинным белым плащом.
Когда контролер прошел мимо, эволоид сдернул полу плаща со взъерошенных голов мальчишек, подмигнул им и отправился по своим делам.
Впрочем, это был всего лишь секундный порыв. Как правило, эволоидам чужда жалость к людям. Через пару минут молодой эволоид, снова озаботившись делами и проблемами, которые бросали вызов его «тюнингированному разуму», забыл о существовании двух человеческих детенышей, которых он спас он верной смерти исключительно по мимолетной прихоти.
Честно говоря, Геер был склонен думать, что в этом вопросе люди мало отличаются от эволоидов, поскольку и им удается быть людьми только от случая к случаю. А в остальное время люди творят такие вещи, которые больше приличествуют деградантам, полностью потерявшим человеческий облик.