Темный голод

Диан Кэтрин

Когда Клэр ставила сахар на стол, в кухню вошла ещё одна женщина. Новоприбывшая была самой красивой из всех, кого Клэр когда-либо видела. У неё были длинные густые тёмные волосы и идеальное лицо в форме сердечка. Её обтягивающие чёрные джинсы и укороченная красная футболка подчеркивали соблазнительную, но стройную фигуру. В пупке поблёскивал пирсинг.

— Боже мой, — простонала женщина. — Мне так скучно.

— Сайрен, это… — начала Мира.

— Боже мой, Клэр! — воскликнула Сайрен, заставив

Клэр подпрыгнуть.

— Спокойно, — сказала Мира. — Она ещё адаптируется.

Клэр отпрянула, когда Сайрен поспешила к ней, покачивая бёдрами.

— У тебя самые роскошные волосы на свете!

— Правда?

Сайрен подняла длинную светлую прядь и, казалось, поизучала её.

— Сайрен…

Сайрен повернулась, чтобы посмотреть на Миру.

— Это правда!

— Я не это имела в виду. Просто… не торопись, ладно?

Сайрен заговорщицки улыбнулась Клэр и одними губами произнесла: «Она суетится». Или это было «она смирится»?

— А ты, — сказала Мира, очевидно, прочитав по губам комментарий Сайрен, — из тех, кого называют «королева драмы».

Сайрен усмехнулась.

— Да, я такая. И ты любишь меня.

— Да, люблю. После большого количества кофеина.

Улыбка Сайрен стала шире, обнажив клыки. Клэр подпрыгнула.

Сайрен закрыла рот и спросила, слегка шевеля губами, как чревовещатель-любитель:

— Тебе они кажутся странными? Ну, ты понимаешь. Кусь-куськи?

Клэр фыркнула, удивлённая тем, что кто-то мог сделать это смешным.

— О, ты совершенно милейшая, — воскликнула Сайрен. — Мы будем делать маникюр. И масочки для лица.

— Может быть, пока не стоит, — сказала Мира.

— Боже мой, ты такая мамочка. У тебя даже нет детей! Когда у вас с моим братом будут дети, вы, типа, купите минивэн. Серьёзно.

— Фу, Сайрен. Это низко. И мы не собираемся заводить детей в ближайшее время.

Сайрен надулась.

— Я хочу поиграть со спиногрызиками. Но не со своими, боже мой.

Чайник засвистел, и Мира сняла его с конфорки, повернув ручку в положение «Выключено». Она поставила чайник на стол. Подняв крышку, Мира направила в заварочный чайник струю горячей воды.

— Хочешь немного? — предложила Мира Сайрен.

— О, чёрт возьми, нет. Но я возьму печенье, — Сайрен схватила с тарелки два печенья. Затем ещё одно. Она отправила одно в рот и издала звук «ммм». Она протянула одно из печений Клэр. Когда Клэр взяла его, Сайрен схватила другое.

Клэр осторожно откусила от двойного шоколадного печенья и застонала.

Сайрен снова улыбнулась.

— Это всегда приятный звук.

Жар залил лицо Клэр.

— Сайрен, пожалуйста, — пожаловалась Мира, ставя чайник обратно на плиту.

— Что? Это правда. И любой мужчина, особенно такой сильный, как Нокс, должен быть… — Сайрен замолчала

под сердитым взглядом Миры. Она закатила глаза и одними губами произнесла: — Минивэн.

— Ты такая засранка, — прокомментировала Мира, когда вернулась, но в её голосе звучала нежность.

Сайрен издала возмущённый звук и шлёпнула Миру по заднице, после чего убежала со своим печеньем. Она поднесла руку ко рту и громко поцеловала её, помахав рукой через плечо и исчезая в коридоре.

Мира покачала головой, затем посмотрела на Клэр. Губы Клэр дрогнули, и Мира улыбнулась.

Когда они сели за стол, Клэр сосредоточилась на чайных приборах. В закусочной Бетти была только дешёвая белая керамика, кружки были все в коричневых пятнах изнутри. У себя дома она держала две такие же кружки, но с трещинами, из которых вытекало слишком много жидкости, чтобы их можно было использовать в столовой.

Мира пододвинула печенье к Клэр.

— Есть и другая еда. Нормальный ужин. Но после того, как я пробудилась, мне больше всего хотелось шоколада.

Клэр взяла ещё одно печенье и принялась жевать, закрыв глаза от удовольствия, когда шоколад растаял у неё во рту.

Мира взяла заварочный чайник и слегка взболтала содержимое круговыми движениями. Она налила немного в свою чашку и сделала пробный глоток, затем наполнила чашку Клэр, оставив место для сливок.

Пока Мира наливала себе чашку, Клэр заправила чай так же, как готовила себе кофе. Затем попробовала результат.

— Что думаешь?

— Мне нравится, — на вкус этот чай отличался от других, которые она пробовала. Она не была уверена, почему. Может, всё дело в чашке. Она подняла мизинец, чувствуя себя глупо, но ей это нравилось.

Некоторое время они потягивали чай, а Клэр ела так много печенья, что ей было немного неловко, хотя Мира, казалось, этого не замечала.

Через некоторое время Мира сказала:

— Ты справляешься намного лучше, чем справлялась я на твоём месте. После пробуждения я была очень напугана. Не знала, что и думать. Ты намного храбрее меня.

— Я не храбрая. Я уже знала.

— О вампирах?

Клэр начала привыкать к этому слову.

— Моя мать говорила о них, но она была… сумасшедшей. А может, и нет.

Мысль о том, что её мать была права, вызвала у Клэр неприятное чувство. Все те жестокие слова, которые она говорила. Клэр заслужила их.

— Значит, твой отец? — спросила Мира. Он был вампиром?

Клэр пожала плечами, не желая говорить об этом, ненавидя себя за то, что чувствовала сейчас. Когда она впервые очнулась после болезни, она чувствовала себя сильной и возбуждённой. Теперь она чувствовала себя сбитой с толку.

Хорошо ли это — быть вампиром? Или плохо? Что это на самом деле значило?