Темный голод
Шрифт:
Она с любопытством порылась в сумке и нашла шампунь и кондиционер. Она хотела понюхать их, но боялась, что Мира уйдёт, несмотря на своё обещание. Там были и другие вещи: бритва, зубная щётка, расчёска для волос, лосьон.
Это заставило Клэр задуматься о своих вещах, о расчёске, лежащей на ободранной раковине в ванной комнате её квартиры. Вернётся ли она когда-нибудь туда? Хотела ли она этого?
Нет, решила она. Она не хотела. Там не осталось ничего, что могло бы что-то значить для неё.
Обеспокоенная тем, что Мира может уйти, Клэр
Мира улыбнулась.
Клэр открыла дверь до конца. Когда Мира отступила ещё немного назад, Клэр оглядела коридор. Старомодные бра излучали мягкий свет. Справа от неё было ещё несколько дверей, а через коридор окна выходили на квадратное открытое пространство, которое было обозначено как «внутренний двор».
Кухня, согласно карте, находилась слева, и Клэр посмотрела в ту сторону, чтобы увидеть яркий свет.
— Пойдём? — спросила Мира.
— Да.
Мира направилась в сторону кухни, медленно и непринуждённо. Клэр это понравилось, и она последовала за ней.
Они вошли в красивую, просторную кухню. Клэр знала, что дом большой, но не ожидала, что он будет таким изысканным. Столешницы и остров были отделаны чёрным мрамором с золотыми прожилками. Холодильник, плита и другая кухонная техника выглядели дорогими из-за своей глянцевой черноты и матовой нержавеющей стали, и всё было чистым. На другой стороне кухни стоял широкий стол, а за ним открывался ещё один коридор, который, как было указано на карте, вёл в другие комнаты.
Но на самом деле Клэр пугали массивный каменный камин и французские двери, ведущие в «кабинет». Не говоря уже о коридоре, который вёл к лифту.
Лифт. В доме.
Комната Нокса была почти пустой. Клэр и не подозревала, что находится в особняке. В некотором смысле, это её беспокоило. Другие места, где её держали, тоже были необычными.
Но её никогда не водили на кухню. За исключением того, что кухня была слишком хорошей для такой, как она. Пребывание на кухне казалось почти… нормальным.
Мира сняла чайник с плиты и наполнила его водой из раковины.
— Я знаю, что уже поздновато, но я люблю пить чай всю ночь напролёт. Ты любишь чай?
Клэр чуть было не отказалась, но тут она увидела белый фарфоровый чайник с нарисованными на нём розовыми и зелёными цветами. Он стоял на столике вместе с несколькими чайными чашками, блюдцами и прочим. Там были такие же кувшинчик, сахарница и маленькие серебряные ложечки. И тарелка с шоколадным печеньем.
— Да.
— Ты уверена? Я могу предложить тебе что-нибудь ещё. Молоко? Газировку? Кажется, там есть клюквенный сок. И вино, если у тебя такое настроение.
— Нет, я хочу чаю. Пожалуйста.
Мира улыбнулась.
— Конечно.
Клэр скрестила руки на груди, чувствуя себя неловко. Она стояла на незнакомой кухне с незнакомкой. И, конечно, Мира казалась милой, но она была… вампиром.
Это слово было легко произнести, когда она злилась. Сейчас всё
И дело не только в Мире.
Нокс сказал, что в Клэр течёт кровь вампира, что она всегда была такой, но что её… вампирство?…спало. Или что-то в этом роде.
Внезапно Клэр представила осоловелое лицо своей матери, когда она говорила: «Маленькая девочка-вампир».
— Не хочешь поставить чайные принадлежности на стол? — предложила Мира.
— Хорошо, — это дало Клэр возможность чем-то заняться, чем-то нормальным, и помогло отодвинуть неприятные мысли на задний план.
Клэр перекладывала предметы по одному, бережно с ними обращаясь. Она никогда раньше не пользовалась чайником. Он выглядел старинным.
— Этот чайный сервиз принадлежал моей матери, — объяснила Мира, видимо, заметив интерес Клэр. — До её смерти мы часто пили чай вместе. Мне он нравился.
— Он очень славный, — Клэр почувствовала, что это было глупо с её стороны; она не умела поддерживать разговор. Вот почему она никогда не получала хороших чаевых в закусочной. Она мало говорила и мало улыбалась.
Не то чтобы она этого не хотела. Она просто не знала, как это сделать.
По какой-то причине с Ноксом всё было по-другому. Она хотела, чтобы он не уходил.
— А что насчёт твоей семьи? — спросила Мира.
— Моя мама тоже умерла.
— Мне жаль.
Клэр отнесла кувшинчик со сливками на стол, не глядя на Миру. Клэр не грустила о своей матери. Она боялась её, боялась того, что она скажет, когда будет лежать на полу, безвольная, с отсутствующим выражением лица.
И всё же… в её словах была доля правды. Маленькая девочка-вампир. Она избегала прикосновений Клэр по уважительной причине.
Зная, что её прикосновения нежелательны, Клэр общалась с матерью только тогда, когда ей нужно было укрыть её одеялом или привести в порядок после болезни.
— У тебя есть другие родственники? — спросила Мира.
— Нет.
— У меня тоже. Меня удочерили. Оба моих родителя умерли.
Клэр вернулась на остров за сахарницей, зная, что должна была что-то сказать, но не знала точно, что будет правильно. Может быть, «мне жаль»? Может быть, «это очень печально»? Прежде чем Клэр смогла принять решение, Мира заговорила снова.
— Меня тоже пробудили, — тихо сказала Мира. — Я понимаю, как это странно.
Клэр убрала пальцы от сахарницы и удивлённо посмотрела на Миру. Глаза Миры были… добрыми.
Несмотря на это, Клэр не хотела говорить об этом с Мирой. С Ноксом всё было по-другому. Почему-то с ним она не чувствовала себя так неловко.
Она чувствовала, что может просто быть. Не думая и не беспокоясь.
Клэр отнесла сахар к столу, держа его обеими руками, боясь уронить. Она никогда ничего не роняла в закусочной. Она была очень осторожна. Но на этот раз всё по-другому. Потому что вазочка не была обычной. Потому что она принадлежала Мире. И потому что тело Клэр всё ещё казалось ей чужим.