Темный голод
Шрифт:
Но Нокс не сводился исключительно к своим габаритам.
Он был безжалостным, всю жизнь тренировался и не боялся боли.
При первых выстрелах он перенёсся призраком, снеся ближайшему демону голову ожесточённым взмахом своей шивы. Внутри тела вспыхнуло пламя, за считанные мгновения превратившее его в пепел. Выхватив пистолет и стреляя, он целился в плечи и колени, не желая стрелять в голову и упускать возможность сразиться с ними.
После этого они начали становиться отвратительными, демонические рога пробились сквозь
Нокс снёс ещё две головы, чтобы сравнять шансы, прежде чем остановился, чтобы дать им возможность догнать его.
Швейная машинка, движимая телекинезом, полетела на него, как булыжник. Ноксу пришлось пригнуться, и когда он это сделал, пуля чиркнула по внешней стороне его левого бедра.
Боль была не сильной, но она воспламенила его пыл.
Издав крик, он начал рубить. Руки. Ноги. Шеи. Он прокладывал себе путь по открытому пространству, где они рассредоточились. Тела горели, как угли, когда он отрубал головы, и демоны возвращались в Бездну, где им самое место.
Всё закончилось слишком быстро. Нокс стоял посреди затхлого помещения, тяжело дыша, и с его шивы капала кровь.
Он на секунду закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Ему нужно провести зачистку. Если не отрубить головы, демоны в конечном итоге возродятся. Он прошёлся по комнате, снова возвращаясь к искалеченным телам, отрубая головы, чтобы спровоцировать огонь Бездны и позволить ей забрать своих исчадий.
Когда Нокс закончил, пепел развеялся в воздухе, и он почувствовал леденящую пустоту.
Демоны были мусором. Опасным, да, но это просто мусор. Их убийство на самом деле ничего не значило. На самом деле Нокс хотел убивать вампиров.
Он хотел, чтобы они это заслужили, но это всё равно было его желанием.
Он никогда никому об этом не рассказывал. Он знал, что это полный пи**ец. Но убивая демонов, он просто не мог высвободить всю накопившуюся ярость.
Как всегда, ему просто нужно было избавиться от этого чувства.
Он мог это сделать. Он делал это десятилетиями.
Ещё несколько часов работы. Ещё несколько разочарований. Это поможет.
Глава 14
— Передай, пожалуйста, брюссельскую капусту.
— Ты что-то задумал, — заметила Зара, протягивая Гидеону блюдо, на котором лежала запечённая капуста.
Гидеон взял блюдо и поставил его рядом со своей тарелкой, взяв сервировочную ложку. Выкладывая овощи на тарелку, он заметил:
— Мне нравится, когда они вот так приправлены. А тебе?
Зара, сидевшая справа от него, прищурилась.
Гидеон наслаждался её раздражением. Это было одной из причин, по которой он настоял на том, чтобы они поужинали вместе, что они редко делали, так как оба были заняты. Он хотел увидеть, насколько она заинтересована в его действиях. Насколько она подозрительна. И как она
Это обещало быть весёлым.
Они ужинали в столовой таунхауса Гидеона. Это был красивый особняк из коричневого камня, гораздо дешевле, чем он мог себе позволить, но вполне достаточный для его комфорта. Он предпочитал вкладывать свою энергию в свои проекты, а не в свой дом.
Удобства ликёро-водочного завода соответствовали ожиданиям его деловых партнёров, а не его собственным вкусам.
Здесь всё было просто. Простой, но хорошо сколоченный стол, пара ярких, но бессмысленных пейзажных картин на стенах. Картины, написанные при дневном свете. Таких сцен он не видел за 150 лет, прошедших с момента его пробуждения.
Еда была главной изюминкой. Простая, да, но вкусная и сытная. Его пробуждающий, который держал его в кандалах почти десять лет, с удовольствием лишал Гидеона еды. Как весело было его давно умершему мучителю заставлять его плясать (образно говоря) за сущие гроши.
Именно Гидеон заставлял людей плясать сейчас. И самое приятное, что они даже не подозревали об этом.
— Я всегда что-то планирую, — напомнил он Заре. — Ты же знаешь.
— Хм, — она с излишней силой вонзила вилку в ростбиф.
Гидеон наблюдал за ней краем глаза. Маленькая хулиганистая девчонка, которую он встретил на улице, превратилась в грозную женщину. Он знал, что так и будет; именно поэтому он взял её к себе десять лет назад.
Гидеону нравился её боевой дух и недоверчивость. Ему нравилось, что её не волновала собственная красота, что она ценила полезность больше, чем внешность.
Она напоминала ему его самого.
Он любил её, по-своему, но больше не доверял ей. Она начала мыслить самостоятельно, задавать ему вопросы. Не вслух, но в последнее время он всё чаще видел это в её глазах. Это заставило его больше уважать её, но также означало, что когда-нибудь ему придётся разобраться с ней.
Возможно, скоро.
— Забавно, — сказал он, поднимая бокал с вином, — что случилось с Версали.
Зара беззаботно прожевала свой кусочек жаркого.
— Это был только вопрос времени, когда он привлечёт внимание ВОА. Тебе не следовало доверять ему с Дымкой.
О, умный ход, чтобы привлечь внимание к его собственным действиям. Гидеон позволил это.
— Я никогда ему не доверял. Я использовал его.
— Как? Ты так и не объяснил мне этого.
Гидеон приложил палец к носу — старый человеческий жест, который привязался к нему ещё до пробуждения. Он не совсем понимал этот жест, но он ему нравился, и он часто им пользовался. Это всегда раздражало Зару.
— Тогда держи свои секреты при себе. Мне всё равно.
О, но ей не всё равно. Очень даже не всё равно. Вопрос, конечно, в том, почему. Жаждала ли она, чтобы он доверился ей, поделился своим планом?