Тёмный день
Шрифт:
Он посмотрел на Басиянду, тот довольно улыбнулся.
— Слушай, Кехелус, — снова обратился Дарин к королю-демону. — У тебя, как у рабовладельца, опыт-то все-таки побольше моего, а? Так посоветуй что-нибудь?
Король-демон долго размышлять не стал.
— Скорми его при случае людоедам, и дело с концом, — коротко бросил он через плечо и, не дожидаясь остальных, двинулся по тропинке. Гномы двинулись за ним, держась, однако, поодаль.
— Слышал, Басиянда?! Слышал, что говорит рабовладелец со стажем? Так что топай к Дадалиону!
Но раб был непреклонен.
— Лучше
Дарин приводил его подозрительным взглядом и задумался. Поразмыслив хорошенько, он нагнал Басиняду и пошел рядом. Тот сразу же принял подчеркнуто скромный вид.
— Послушай, Басиянда, — начал «рабоваладелец», утверждаясь в подозрениях. — А вот ответь-ка мне на пару вопросиков. Неужели шляться по роще, где обитают людоеды, феи, ламии и прочая нечисть, лучше, чем сидеть дома, в безопасности? Только не заливай мне о преданности рабов своему хозяину, — предупредил он, видя, как Басиянда, приняв благочестивый вид, уже открыл рот. — Не очень мне что-то в такую преданность верится.
Басиянда с готовностью оскорбился.
— Я очень предан тебе, господин! Более преданного раба еще не было…
— Понятно, понятно. Давай, рассказывай, как дело на самом деле было. Ты пришел в дом с синими ставнями — и?
Раб сделал вид, что не расслышал.
— Ты что, оглох? — сердито спросил Дарин. — Приказываю тебе говорить правду! Ну?!
Басиянда помялся еще немного и вздохнул.
— Раз ты приказываешь, то поведаю всю правду, господин, — нехотя сказал он. — Правду и ни слова лжи! Кстати, существует правило номер двадцать шесть. Знаешь, что оно гласит?
Дарин удивился.
— Откуда ж мне знать?
— А я — знаю, — назидательным тоном сказал Басиняда. А почему? А потому, что я — очень, очень образованный раб! Видишь, как тебе повезло, господин? Даром заполучить такого…
— Не тяни, Басиянда, — предупредил Дарин. — У меня руки чешутся дать тебе по шее!
— Это лишнее, господин, — заторопился раб. — Я…
— Что за правило номер двадцать шесть?
— Оно гласит: «Всегда говорит своему хозяину всю правду. Ну, или почти всю». И я, господин, неукоснительно следую…
— Басиняда!
— Прошу прощения, господин, — с достоинством откликнулся тот. — Немного отвлекся. Так вот, продолжаю. Я, как ты и приказывал, явился в дом с синими ставнями, и сначала все шло прекрасно. Я, как ты и велел, передал, что ты отправился в Тисовую рощу. Потом, поскольку часы пробили полдень, смиренно намекнул господину по имени Дадалион, что настало время обеда, а в это время все порядочные хозяева, как известно, кормят своих рабов. Так, господин?
— Так, — неуверенно согласился Дарин. — Наверное.
— А что же ответил мне жестокосердный Дадалион? — горько спросил Басиянда.
Дарин удивленно хмыкнул: чего-чего, а жестокосердия за Дадалионом никогда не водилось.
— Что он ответил?
— Он сказал, — возмущенно воскликнул раб, — Что я должен заработать свой обед! Предложил мне наколоть дров, сложить в поленницу, а потом подмести двор! Но это еще не все! Еще я должен был собрать
— Прорву работы?! Басиянда, да я каждый день таскал воду и подметал двор. И ничего, как видишь, не помер от переутомления!
Но Басиянда не согласился.
— Ты — другое дело, господин, — твердо сказал он. — Ты — свободный человек, а я раб. Ни один приличный хозяин не должен черезмерно утруждать раба трудом!
— Значит, ты наколол дрова, собрал овощи — и черезмерно утрудился, так, что ли? — язвительно поинтересовался Дарин.
Басиянда выразительно промолчал, уставившись в спину идущего впереди Кехелуса.
— Понятно, — пробормотал «господин», не дождавшись ответа. — А дальше что?
Раб тяжело вздохнул.
— Давай, давай, рассказывай, как тебя эксплуатировали!
— Господин Дадалион почему-то полагает, что раб должен трудиться от зари до зари, — недовольно забубнил Басиянда. — Какое заблуждение…
— Он тебя покормил?
— Покормил, но только я собрался немного отдохнуть… так, прикорнуть минутку-другую… как он велел мне подметать пол в лавке, а сам сел за стол… сказал, что ему необходимо внести кое-какие изменения в твое завещание…
— А, завещание, — понимающе протянул Дарин. — Мое, небось? И когда уже Дадалион успокоится?
— Не успокоится, господин. Он черкал пером, мял бумагу и все бурчал что-то себе под нос. Что-то о «глупом мальчишке», — с удовольствием наябедничал Басиянда. — А господин Фендуляр все это время под потолком висел и без конца спрашивал: «Что будем делать, Дадалион? Что будем делать? Положение отчаянное»! А то вдруг начинал летать по комнате и выкрикивать: «А не избавиться ли нам от этого назойливого человечишки»? Вот тут он имел в виду меня, — раб поежился. — Какое счастье, что господин Дадалион с ним не согласился! Сказал: «Избавиться, это бы хорошо, но у меня еще сад с осени не расчищен и кустарник не вырублен, так что раб очень даже кстати»! — Басиянда неодобрительно покачал головой. — Господин Дадалион как-то очень быстро во вкус вошел… настоящий рабовладелец! Но ведь я — не его раб, а твой! Нехорошо так измываться над чужим невольником!
Дарин представил Дадалиона в роли рабовладельца и невольно ухмыльнулся.
— Потом пришла красивая молодая госпожа… кудрявые волосы, карие глаза, и такой нежный румянец, точь-в-точь, румяное яблочко или…
— А, это Тайя… и что?
— Они говорили с Дадалионом о тебе, господин. Я случайно слышал, просто стоял под окном в это время, ну, так получилось. Стоял и нечаянно услышал. Не затыкать же уши?
— Мог бы и заткнуть, — проворчал Дарин.
— Неразумно, — рассудительно сказал раб. — Я же тогда ничего не услышал бы. Потом госпожа ушла. Кстати, проходила через лавку, где я как раз пол убирался и…