Тёмный день
Шрифт:
Он вдруг умолк, сдвинув брови.
— Дошло? Попадешь в рабство к феям, и уж тогда никто тебе не поможет! Даже существо из другого мира, ясно?
Кехелус в ярости швырнул яблоко в траву.
— Так это ловушка?!
Дарин пожал плечами.
— Не думаю, чтоб ловили именно тебя. Но идея отличная: так легко и изящно, без лишних хлопот избавиться от кое-кого раз и навсегда!
Кехелус бросился к дереву, где сидел филин.
— Вы не желаете отведать угощения? — понимающе спросил тот. — Я огорчен до глубины души!
— Откуда у тебя душа, ничтожное создание?! — бросил
— А у тебя? — с иронией поинтересовался филин. — Ведь у тебя, я вижу, тоже нет души.
Кехелус холодно взглянул на него.
— Нет.
— Вот то-то! Ты, стало быть, не человек? Но кто же? Я всех людей насквозь способен видеть, тебя я тоже вижу, как других. И магии в тебе ни капли нет!
— Ну, — ледяным голосом проговорил повелитель Волшебных земель. — Чтоб тебя уничтожить мне магия не требуется!
Он схватил филина и с размаху швырнул об дерево.
Раздался громкий хлопок, вспыхнул огненный фейерверк и гулкое эхо прокатилось по роще.
— Молодец, блин, — кисло сказал Дарин, когда последние искры, плавающие в воздухе, погасли.
— Умно придумал, нечего сказать. Мы, вроде как, собирались тайком в рощу приникнуть, безо всякого шума?
Он оглянулся по сторонам.
— Ладно, давайте-ка отсюда…
Внезапно в кустах что-то зашуршало, потом стихло. На тропинке послышались чьи-то торопливые шаги.
— В кусты, — вполголоса скомандовал Кехелус.
Они нырнули в заросли, скатились в неглубокую канаву, возле тропы и затаились.
Шаги слышались все ближе и ближе, но внезапно стихли. Дарин подождал немного, потом не выдержал и осторожно выглянул.
…В доме с синим ставнями атмосфера царила грозовая: сгущались черные тучи и погромыхивал гром.
Дадалион и Тохта сидели возле незажженного камина и молчали. Фендуляр ворочался между балок под потолком и вздыхал, так что колыхались занавески на окнах.
Время от времени Дадалион привставал с кресла и поглядывал в окно, наблюдая за тем, что происходило снаружи. Там, по широкому двору с оскорбленным видом бродил раб Басиянда, вооруженный метлой. Судя по тому, как он ею размахивал, пытаясь сгрести в кучу мусор, метлу в руках ему доводилось держать нечасто.
— Дадалион! — забубнило зеркало, что стояло в лавке. — Перенеси меня в гостиную! Мы же договорились! Я тоже хочу знать все новости!
Дадалион не ответил: ему было не до того. Вот уже битый час он сидел над чистым листом бумаги, думал, обмакивал в чернильницу перо, но так и не вывел ни строчки: никак не мог решить, для кого писать завещание, для себя или для Дарина.
— Наверное, все-таки для Дарина, — пробормотал он. — Ему нужней. Вот только как начать?
— Ты ему уже штук двадцать написал, — хмуро сказал Тохта. — В чем загвоздка?
— А в том, что любое завещание начинается со слов: «Находясь в здравом уме», — необыкновенно саркастическим тоном пояснил Дадалион. — А этого я про Дарина никак сказать не могу! — он яростно потыкал пером в чернильницу, не обращая внимания на разлетевшиеся повсюду брызги. — Никакой человек в здравом уме не соберется оставить у себя амулет — это раз! Не пойдет в
— Проклятые овражные гномишки! — сердито загудел из-под потолка Фендуляр. — Это из-за них все!
Тохта промолчал: он испытывал сильнейшее желание передушить всех овражных гномов Лутаки.
— Дадалион! — заныло зеркало. — Ну, перенеси меня в комнату, что тебе — трудно, что ли?! Вы там разговариваете, а мне ничего не слышно! Что ты говорил вот только что?
— Или ты замолкаешь, — повысив голос, ответил Дадалион. — Иначе я завтра же собственными руками отношу тебя старьевщику!
Зеркало умолкло.
Тохта покосился на каминную полку, где за подсвечником была спрятана косточка — возможно, если погрызть ее немного, это отвлечет от мыслей о том, каким способом расправились бы с безмозглыми овражниками его предки, воинственные кобольды. Способы были один другого лучше — предки не любили терять время попусту и при каждой возможности совершенствовали свое умение убивать.
— Это бесчеловечно, — выждав паузу, обиженно проговорило зеркало. — Ладно бы, какой-нибудь тролль старьевщиком пригрозил, но от тебя я такого не ожидало! Говорю же, я за Дарина переживаю, а вы…
— Тьфу ты, чтоб тебя, — проворчал Дадалион и поднялся.
— Тохта, помоги…
Вдвоем с кобольдом, они притащили зеркало и поставили у стены в гостиной. Дадалион, пользуясь моментом, снова выглянул во двор: раб Басиянда, держа в руках ведро, с ненавистью смотрел на огромную бочку для воды. Хозяин распахнул створки окна:
— Колодец в конце улицы, — крикнул он. — Давай, шевелись!
Проводив взглядом раба, Дадалион сел за стол и придвинул к себе чистый лист бумаги.
— Вижу, военный совет в самом разгаре, — оживленным голосом начало зеркало. — Итак, продолжим! Могу для разнообразия, для поднятия, так сказать, боевого духа, показать что-нибудь. Поедание парламентеров мирными горными людоедами во время сражения при Ахтунском ущелье, а, как вам?! Людоеды потом утверждали, что съели их по ошибке, очень извинялись и даже прислали пострадавшей стороне парочку высокопоставленных военнопленных, тоже для съедения, чтобы восстановить справедливость, так сказать. Не желаете? А как насчет празднования победы гоблинами? Предупреждаю сразу: это на любителя. А вот — увлекательное отражение: разграбление обоза троллями-мародерами с последующим…
— Тохта, — сдержанно промолвил Дадалион. — Давай-ка отнесем его обратно. И пяти минут оно в гостиной не простояло, а уж надоело — сил нет!
— Эй, стойте, стойте! — испугалось зеркало. — Про обоз — это я так, шутки ради! Вы что, шуток не понимаете?
Дадлион скомкал лист бумаги и отправил его в камин.
— Голова кругом идет, — признался он. — Первый раз в жизни написание завещания не доставляет совершенно никакого удовольствия!
— Теряешь талант? — участливо поинтересовалось зеркало. — Кризис жанра? Бывает, бывает… а, может, ты захворал? Могу показать простые, но действенные способы лечения у ашурских оборотней. Съедаешь лекаря — и вот ты уже здоров и бодр, как молодой грифон. Очень рекомендую!