Тёмный день
Шрифт:
Дадалион покосился на него, но промолчал.
Из-под потолка плавно слетел Фендуляр и устроился в кресле.
— Захвораешь тут, когда ламии являются в лавку, совершенно, как к себе домой, — пробурчал он. — Сидишь вот так себе, ждешь, может, покупателишко зайдет, а вместо этого является… а куда, интересно, он дальше отправился? — спросил Фендуляр, имея в виду Тесса.
— Дарина искать, — мрачно отозвался Тохта.
— Это даже хорошо, что я к тому времени понятия не имел, куда его понесло, — со вздохом признался Дадалион. — Соврать повелителю
Он потянулся за очередным листком, обмакнул перо, крупным красивым почерком вывел «Завещание» и задумался.
— Проклятые овражные гномы, с чего они решили, будто он — человек из другого мира? — сам себя спросил Дадалион и покачал головой.
Тохта снова вспрыгнул в кресло.
— Гм… гм… — промычал он. — А, может, Дарин все-таки…
— Что?
— Да так, ничего, — уклончиво ответил кобольд. — Так, Попуция просто вспомнил. Он почему-то сразу определил…
— Попуция наша Гильдия магов официально сумасшедшим объявила, ясно? — Дадалион раздраженно скомкал очередной листок и швырнул в камин. — И не будь он давным-давно мертвым, я б ему такое завещание накатал! Ишь, выдумал — другие миры!
Тохта погрузился в размышления. Мысли его скакали, как блохи, но вскоре кобольд заметил странную закономерность — они постоянно возвращались к разговору с Попуцием.
Тохта встряхнулся. Он испытывал настоятельную потребность хорошенечко все обдумать, а думалось лучше всего во время еды. Кобольд сполз со стула и выскользнул во двор. Там, за поленницей дров, неумело сложенной руками Дарина, была припрятана почти целая крыса, молодая и сочная, но не очень крупная, как раз такая, чтоб доесть ее во время размышления.
Во дворе Тохта ожидал увидеть раба Басиняду, но, к удивлению кобольда его не оказалось, обнаружилась лишь метла, сиротливо прислоненная к бочке с водой. Тохта вытащил из-за поленницы тушку и приступил к обеду, а заодно и к размышлению. Когда от крысы осталась только одна-единственная белая тщательно обглоданная косточка, мысли кобольда были приведены в полный порядок. Предстояло только обговорить с кем-то родившийся в его голове план, и еще через минуту Тохта уже знал, с кем он его обсудит.
Хлопнула дверь, на крыльце показался Дадалион. Вид у хозяина был озабоченный. Не заметив кобольда, он спустился с крыльца, пересек двор и скрылся за калиткой. Тохта проводил его взглядом, сунул косточку в поленницу, выскользнул за калитку и огляделся. В конце переулка виднелась высокая фигура Дадалиона. Кобольд дождался, пока он скроется за углом и припустил что было духу в противоположном направлении.
… Сначала Дарин увидел пыльные деревянные башмаки, потом — голые тощие ноги, край странного одеяния, напоминающего картофельный мешок, потом поднял голову и обнаружил перед собой собственным рабом.
— Басиянда?!
— Господин?!
Дарин выбрался из канавы и отряхнулся. Вслед за ним, с крайне недовольным видом появился и Кехелус.
— Кто этот жалкий… — гневным тоном начал было повелитель демонов,
— Басиняда, откуда ты здесь взялся?!
— Кто этот жалкий…
— Раб. Мой раб, — немного смущенно пояснил Дарин владыке Волшебных земель. — Ты, конечно, знаешь, что в Лутаке рабов нет, но так получилось, что у меня есть.
Кехелус пренебрежительно хмыкнул.
— У тебя всего один раб? Один-единственный?
Дарин вздохнул.
— Мне и одного с избытком хватает… а у тебя сколько?
Владыка Волшебных земель отряхнул с рубахи налипшие прошлогодние листья и сухую траву.
— У меня тысячи рабов, — высокомерно сообщил он. — Легионы покоренных мною демонов и полчища захваченных мною душ. Рабов никогда не бывает много. А поэтому…
Но Дарин не стал выслушивать соображения Кехелуса.
— Басиянда, — приступил он к допросу сияющего, как медный лемпир, раба. — Ты, вообще, как тут оказался? Я кому велел оставаться в Лутаке?! Ты не послушался меня, своего хозяина?
— Да, да! — заторопился Басиянда, преданно уставившись на хозяина. — Ты, господин, велел мне отправляться в дом с синими ставнями, рассказать там, что к чему и дожидаться твоего прихода. Так я и сделал! — он вытаращил на Дарина честные глаза. — Клянусь! Выполнил твое приказание, рассказал все в подробностях… разумеется, то, что велел ты. Но потом, господин, я поразмыслил…
— Поразмыслил? Ну, это ты зря, — вздохнул Дарин.
— Поразмыслил, припомнил кое-что из тридцати восьми правил раба… и решил, что мое место — рядом с моим хозяином! И я тут же, немедленно, сам себе приказал следовать за тобой, а поскольку я хороший раб, то подчинился без колебаний! И вот я здесь! — радостно объявил Басиняда. — Бежал, сломя голову, на дороге расспрашивал всех, едущих с Ярмарки. Один почтенный гном указал мне, куда ты направился, господин!
— Чтоб тебе, блин! Ты же сам постоянно твердишь, что ты — раб, так? Значит, твое дело приказы выполнять, а не размышлять! Ясно?
Он посмотрел на Басиняду и сдвинул брови.
— Значит, так. Приказываю тебе немедленно валить обратно! Я, твой господин, тебе приказываю!
Раб ответил «господину» скептическим взглядом: опыта в командовании рабами у Дарина не было, поэтому приказ прозвучал неубедительно.
— Повелеваю, в общем, тебе отправляться… блин!
Видя, что Басиянда не собирается двигаться с места, Дарин решил сменить тактику.
— Разве ты ничего не знаешь о Тисовой роще? Это же самое опасное место в окрестностях Лутаки! Мы и сами не знаем, останемся ли в живых, понимаешь? Тут и людоеды, и феи, и кто угодно! Не веришь мне, спроси у Кехелуса.
Король-демон не удостоил Басиянду и взглядом.
— Я не собираюсь снисходить до разговора с рабом, — высокомерно объявил он. — Пусть этот червь не путается у меня под ногами, пусть держится где-нибудь подальше, чтоб не попасться мне случайно на глаза!
— Хорошо тебе говорить! — в отчаянии воскликнул Дарин. — А мне-то что делать?!