Темные души

Василий Карина Татиановна

– Вы дьявол! Всё, что я слышал про вашу семью – правда! Вы отродье сатаны! И вы хотите, чтобы я помогал вам?

– Колдун и подручный дьявола отказывает в помощи его отродью? – Бертран поднял глаза и впился в лицо Руджиери. Колдун схватился за сердце и стал медленно оседать, цепляясь за угол стола. – Я же сказал, что смогу доставить тебе несколько неприятных минут. Хочешь, тебе каждую ночь будут сниться кошмары? К примеру, Жанна д’Альбре с перчатками от парфюмера Рене, которые ты пропитал ядом? Или та молодая мать, у которой ты отобрал сына, чтобы использовать его тело и душу? Или те несчастные, которых ты травил своими любовными эликсирами? Я могу это сделать. Мне даже не надо находиться с тобой в одной

комнате.

– Но у меня нет никаких документов! – воскликнул, задыхаясь, Руджиери, пытаясь дотянуться до кресла. Он тяжело рухнул в него и рванул платок на шее.

– Я предупреждал, что узнаю, когда ты врёшь, - Бертран легко поднялся и ушёл вглубь комнаты. Нажав на скрытую панель, он просунул руку в образовавшуюся пустоту.
– Ты слаб, - сказал он, доставая большую шкатулку. – Ты только и можешь, что своими фокусами пугать старушек и трусливых мальчишек. Я бы мог заставить тебя мучиться кошмарами до конца твоих дней. Но сатана дарует тебе милость. Только в эту ночь ты познаешь ужас раскаяния.

Он спрятал шкатулку в складках плаща и сел на своё место.

– Сейчас госпожа очнется, и не будет помнить о нашем с тобой разговоре. Вы продолжите общаться, как ни в чём не бывало, - Бертран хлопнул в ладоши.

Королева пошевелилась в своём углу. Бертран со скучающим видом рассматривал перстни у себя на пальцах.

– Что ты говорил про ребёнка и мерзкие цели? – прервала молчание королева, сидевшая в тёмном углу. Бертран развернулся к ней.

– Моя госпожа. Ваш любимец не отец Лоренцо. Лоренцо родился в бедной деревне у женщины, которую отвергли родственники за внебрачную связь. Женщина попрошайничала в Падуе, когда уже от голода не могла работать проституткой. Там её и её ребёнка Руджиери и заметил. Он увидел в мальчике зачатки медиума, а так же понял, что впечатлительная натура запросто может принять его слова за откровения свыше. Он воспитывал из него предсказателя и пророка, и когда ему было выгодно, пользовался его «талантами». Разве не Лоренцо сказал, что, убив королеву Наваррскую, протестанты испугаются и затихнут, и наступит мир? – Бертран взглянул на Руджиери. – Всё очень просто. Он мстил ей за то, что она изгнала из своего королевства колдунов и шарлатанов. А там была благодатная почва для его дел. Ведь в протестантстве предсказание судьбы человеком, не являющимся пророком, считается грехом. Смертным грехом считается ворожба, гадания, астрология и алхимия. Вот ваш любимец и отомстил ей вашими руками. А теперь у вас назревает новая гражданская война. Так бы Лотарингцы и Бурбоны покусывали друг друга, а теперь они втянут и вас в свои склоки.

Бертран замолчал. Он взглянул на королеву, сидевшую с каменным выражением лица, на Руджиери, прикрывшего лицо руками, и добавил:

– Моя госпожа, скоро будет бить набат Нотр-Дамма. Не пора ли вам вернуться домой? Как бы не случилось беды.

– Да, вы правы, - медленно перевела на него взгляд королева. – Нам пора.

Она поднялась.

– С вами я поговорю позже, - холодно сказала она, глядя на согнутую фигуру Руджиери. Она окинула его ледяным взглядом и направилась к двери, где её уже ждал Бертран.

– Вы действительно тот, за кого себя выдавали, - произнесла она в карете на обратном пути. – Теперь объясните, чего вы хотите?

– О, сущей малости, - улыбнулся Бертран. – Чтобы оставили в покое мою семью. Эта суеверная возня вокруг наших знаний и умений очень раздражает.

– Я посмотрю, что я смогу сделать, - сказала королева, откинувшись на подушки.

До конца пути они не проронили ни слова.

Глава

пятая

Избиение гугенотов в Париже продолжалось около трёх дней. Дом Бертрана, хотя и находился рядом с протестантским кварталом, где не осталось в живых ни одного гугенота и ни одного целого здания, по странной прихоти судьбы не был тронут ни грабителями, ни фанатиками. Не считая нужным рисковать, всё время погрома Бертран провёл запершись.

Только одни раз он приказал открыть дверь, когда со стороны чёрного хода послышался торопливый стук. Его молчаливый слуга впустил совсем ещё юную девушку в порванном платье и раненную в нескольких местах. Она обессилено села на ступеньки лестницы и попросила убежища. Спустившийся Бертран внимательно рассматривал случайную гостью. Если бы не копоть на лице и кровавая рана на отрубленной руке, замотанной грязной окровавленной тряпицей, её можно было бы считать красавицей. Зелёные слегка раскосые глаза на бледном лице странно гармонировали с ярко-рыжими кудрями. Закрытое платье скрывало маленькую аккуратную грудь, а маленькие туфельки – изящную ножку. Увидев Бертрана, девушка кинулась к нему и схватилась целой рукой за его камзол.

– Умоляю, сударь! Защитите! Помогите мне! Умоляю!

– Полно, Бьянка, - ласково сказал Бертран. – Как ле Муи не поможет де Го, своей родственнице.

Девушка отпрянула и с ужасом посмотрела на него.

– Мой бог! Вы – Бертран ле Муи?

– Да, милая. А ты Бьянка Безе. Какая-то там кузина отца двоюродного дяди моей троюродной тетки де Го.

Бьянка прислонилась к стене. С любопытством, смешанным со страхом, она рассматривала Бертрана. Он протянул ей руку.

– Пойдём, милая. Пьер согреет тебе воды и перевяжет раны. А потом ты мне расскажешь, как потеряла руку.

Бьянка отстранилась от стены и медленно пошла за Пьером, который отвёл её в полутёмную комнату с огромной бочкой. Усадив её в кресло, он вышел. Через некоторое время он вернулся с мазями, склянками и корпией. Аккуратно промыв раны, он перевязал их и снова вышел.

Пока Бьянка предавалась отдыху и полудрёме, Пьер несколько раз входил и выходил с вёдрами полными воды и наполнял бочку. Когда бочка была наполнена, он вынес пустые вёдра и молча встал перед задремавшей девушкой. Очнувшись от его присутствия, Бьянка огляделась. Женщины, чтобы помочь ей, не наблюдалось. Пьер, видя, что она пришла в себя, так же молча вышел. Вскоре появился Бертран в домашнем халате с бокалом рубиновой жидкости в руках.

– Ну, милая, я вижу, Пьер обо всём позаботился. Теперь, поскольку ты наверняка не ужинала, я предлагаю тебе для начала бокал вина и мой скромный стол после ванны. Твой наряд тебе больше не понадобится: уж очень он рван и грязен. В моих шкафах найдётся достаточно одежды для тебя от моих сестёр и кузин. И не смей мне отказывать, - Он предостерегающе поднял руку, видя, что Бьянка хочет возразить. – Хоть ты ещё и не до конца поверила, но ты моя родственница. А родным надо помогать. Пей, - Он протянул ей бокал. Бьянка недоверчиво взяла его. – Пей, не бойся. Зачем бы мне тебя травить, когда проще было бы захлопнуть перед тобой дверь, когда ты стучала. – Бьянка пригубила. Вино оказалось сладким, но с привкусом горечи на языке. – Я добавил туда немного травок, чтобы ты расслабилась, и твои раны быстрее зажили.
– Бьянка почувствовала, как нега разлилась по её телу, а раны начали меньше ныть от мазей Пьера. Ей стало спокойно и хорошо. – Замечательно, - кивнул Бертран. – А теперь я помогу тебе раздеться, - и двинулся к ней. Бьянка слабо взмахнула здоровой рукой в знак протеста. Бертран рассмеялся. – Да ладно, милая. Я же в два раза старше тебя.