Темное море

Камбиас Джеймс

– Вы могли бы вывозить ее с планеты.

– Вы серьезно? – Голос человеческой особи по радио взлетел до раздражающе высоких тонов. – Десять кило горючего на каждый килограмм мусора? Мы и так пережигаем на топливо весь лед, который вы разрешаете нам добывать.

Тижос подняла глаза на станцию и увидела, что капсула подъемника показалась над краем шахты.

– Я была рада беседовать с вами, но показался подъемник. Мне нужно идти.

Несмотря на все попытки заставить землян поторопиться, прошло больше часа, прежде чем Тижос и Гишора смогли занять капсулу. Потом пришлось ждать, пока погрузят оборудование и двое

землян проверят все системы. Поэтому, когда стена льда начала скользить вверх мимо крошечного иллюминатора, Тижос испытала несравненное чувство облегчения.

Подъемник представлял собой маленький жилой модуль размером почти с базу на поверхности. В нем стояли четыре кроваты для землян, стол, маленькое устройство по переработке отходов и шкаф, наполненный дегидрированной человеческой едой. У шоленов был собственный пищевой репликатор, дистиллированная вода для питья и куча времени для беседы. Спуск занимал тридцать шесть часов, за которые их тела должны были адаптироваться к высокому давлению.

Тижос получила истинное удовольствие от спуска. Наконец-то они с Гишорой могли свободно поговорить о работе – об Ильматар и землянах. Словно вернувшись во времена ученичества, Тижос почти трое шолинских суток бесхитростно наслаждалась обществом другого умного и любознательного шолена. Их чувственная игра перестала быть нудной рабочей обязанностью.

Она кратко рассказала ему о планете и ее обитателях.

– Разумеется, – предупредила она, – большая часть имеющейся у нас информации об Ильматар получена от землян. С тех пор как у меня последний раз была возможность ознакомиться с их находками, они могли открыть много нового.

– Я попрошу тебя сравнить свои данные с тем, что мы здесь увидим, – сказал Гишора. – Отмечай все расхождения. Если обнаружишь, что земляне что-то скрыли, сразу дай мне знать.

– Ты же вроде говорил, что мы прилетели не осуждать.

– Верно. Но мы должны стремиться к точности и беспристрастности. Я предупреждал тебя против чрезмерной подозрительности, но и слишком доверять им не стоит.

– Понимаю.

– Продолжай, – попросил Гишора.

Тижос вызвала изображение на терминал.

– Спутник Ильматар вращается вокруг гигантской планеты, которую земляне называют Укко. Насколько я знаю, происхождение этих названий связано с мифологией одной из человеческих культур, уничтоженной очень давно более агрессивной культурой. Ильматар соответствует стандартной модели спутника гигантской планеты, расположенной далеко за пределами зоны обитаемости центральной звезды: скалистое ядро, покрытое толстым слоем водного льда, диаметр – 6400 километров. Нагрев под действием приливных сил растопил внутреннюю часть ледового слоя, создав океан глубиной в два километра, покрытый километровой коркой льда.

– Поэтому нам предстоит такой долгий спуск. Я понял физическое устройство. Расскажи мне о тех, кто здесь живет.

– Живой мир Ильматар напоминает схожие экосистемы на других покрытых льдом океанических спутниках. Нам известны еще три таких же. На всех четырех расположенные на дне вулканические кратеры являются источниками энергии, выделяя горячую воду и углеродные или сернистые соединения. Местные организмы используют перепад температур и химическую энергию источников.

– Скажи мне, как такая низкоэнергетическая система может поддерживать разумную жизнь?

– Если

верить человеческим изысканиям, ильматариане произошли от более мелких видов, падальщиков и хищников, обитающих вокруг энергетических кратеров. В какой-то момент они развились достаточно, чтобы начать культивацию хемосинтезирующих организмов, и постепенно разработали сложную систему, аналогичную земледелию, используя каменные трубы и каналы для сохранения и распределения насыщенной энергией воды из кратеров.

– Какого рода сообщества они формируют?

– Опять же информация, которой я располагаю, включает только археологические данные и дистанционную съемку. Судя по всему, ильматариане живут небольшими общинами, сконцентрированными вокруг действующих кратеров. У них есть некое подобие разделения труда: земляне наблюдали, как одни и те же особи на регулярной основе выполняют конкретные виды работ.

– Звучит очень похоже на шоленов, – сказал Гишора. – Маленькие общины, заботливое распоряжение ресурсами, взаимопомощь.

– Хотелось бы узнать о них больше, – отважилась сказать Тижос.

– Мы сможем изучить записи землян, – сказал Гишора. – Я уверен, что ты ждешь этого с таким же нетерпением, как и я.

– Со всей искренностью – да.

– Тижос, этот спуск может оказаться для нас последней возможностью поговорить без чужих ушей. Скажи, много ли внимания ты уделяла дома политике Согласия?

– Не слишком. Я посещаю собрания моей общины и рабочей группы, – она не добавила, что давно перестала слушать, что говорили на этих встречах.

– Я предполагаю, ты знаешь, что наше общество не достигло согласия по поводу землян.

– Да, – Тижос колебалась всего мгновение. – Лично я по этому вопросу придерживаюсь позиции невмешательства.

– Как и я, – сказал Гишора. – Но меня расстраивает то, что большинство сторонников данной позиции выступают за полное самоустранение из космоса.

– Это огорчает и меня. Мне кажется, большинство рабочих космических групп считают так же.

– Некоторые, но не большинство. Ирона отправился в эту экспедицию потому, что занимает видное положение среди сторонников интервенционизма в отношении землян. Они хотели бы ограничить деятельность людей пределами их собственной планеты, а возможно, и вынудить их принять стандарты управления, аналогичные нашим.

– Я знаю. Ирона говорил со мной об этом несколько раз во время пути. Не понимаю, зачем ты взял его на борт.

– У меня не было выбора. Интервенционисты выступают за освоение космоса – в конце концов, чтобы вмешиваться в дела существ, обитающих на другом конце межзвездного пространства, нужны корабли.

– Тебе требовалась поддержка Ироны, чтобы склонить Согласие в пользу экспедиции, и за это пришлось включить его в состав участников?

– Именно. А это значит, что выводы, которые мы здесь сделаем, должны поддерживать позицию Ироны.

– То есть мы знаем выводы еще до сбора данных?

– Боюсь, нам придется стать хорошими политиками и плохими учеными. Все наши надежды на продолжение космических исследований связаны с фракцией интервенционистов. Я точно знаю, что ради этой экспедиции Ирона рисковал собственным авторитетом. Если мы вернемся на Шалину и объявим, что для вмешательства нет нужды, он потеряет влияние, а противоположная сторона поставит нам на вид огромные затраты на организацию миссии.