Тёмная судьба

Ньютон Ив

– У меня есть всё время мира.

– Как и у меня.

– Ты не хочешь вернуться к своим мужчинам?

– Нет, если это означает, что пить из вас - единственный выход.

Я не знаю, какой у него тест, и мне на самом деле всё равно. Я буду ждать до конца своих дней, если понадобится.

ГЛАВА 30

ИЗОЛЬДА

Голод - зверь с когтями, которые терзают мои внутренности.

В камере для исследования Блэкриджа время

растягивается, как резинка, секунды превращаются в минуты, а минуты - в часы. А может, это были всего лишь мгновения. Я уже не могу сказать наверняка. Каменные стены стучали в том же ритме, что и кровь, капающая с запястья Блэкриджа, - гипнотический темп, призванный сломить меня.

Он не шевелится. Не произносит ни слова. Просто сидит напротив меня в своем волшебном кресле, наблюдая своими бездонными глазами, как его кровь растекается лужицами на полу между нами. Комнату наполняет аромат, насыщенный, древний и невероятно манящий.

Я ненавижу его за это. За то, что отделил меня от других. За то, что испытывал меня, когда я и так была так уязвима. За то, что точно знал, что мне нужно, и размахивал этим передо мной, как приманкой для голодного зверя.

Именно которым я и становлюсь.

За то время, что я здесь, мой серебристый свет стал ярче, освещая тёмную комнату, из-за которой символы на стенах навязчиво извиваются.

Мои клыки полностью выдвинулись, такие длинные, что больно впиваются в нижнюю губу. Рот наполняется слюной, металлической и горькой. Я сглатываю её снова и снова, моё горло судорожно сжимается.

Голоса в моей голове ещё никогда не звучали так громко.

Возьми её. Выпей её. Силу, которую невозможно вообразить. Знание, неподвластное времени. Выпей и стань.

Я зажмуриваю глаза, пытаясь не видеть кровоточащее запястье Блэкриджа, но это не помогает. Я всё ещё чувствую его запах, всё ещё чувствую, как его кровь зовёт меня.

– Нет, - шепчу я.

Моё тело дрожит от усилий удержаться на месте, не броситься через разделяющее нас пространство и не вонзить клыки в его плоть. Каждый мускул напряжён до боли. Мои когти вонзились в каменные подлокотники кресла, расколов древний материал.

Блэкридж остаётся невозмутимым, терпеливый, как горы. Единственными звуками в комнате являются ровные капли его крови, падающие на пол, и моё всё более затруднённое дыхание.

Голод скручивает меня изнутри, это живое существо с потребностями и желаниями, отличными от моих. Оно шепчет обещания облегчения, силы, ответов на вопросы, которые я ещё даже не думала задавать. Всё, что мне нужно сделать, это сдаться.

Просто попробуй. Всего одну маленькую капельку.

Я всё глубже вонзаю когти в камень, сосредотачиваясь на боли, которая грозит оторвать их одну за другой, терзая меня самым болезненным образом, а не на грызущей пустоте внутри. Это не работает. Ничего не помогает. Голод становится только сильнее, настойчивее, требовательнее.

Моё зрение

затуманивается, пока комната не начинает казаться подводной, искажённой и колеблющейся. Фигура Блэкриджа становится тёмным силуэтом на туманном фоне, но его кровь остаётся живой, невероятно яркой на сером фоне.

По моему телу пробегает дрожь, такая сильная, что у меня стучат зубы. Чувство голода перешло за рамки простого вожделения. Оно превратилось в физическую боль, ощущение раздирания, которое начинается в желудке и распространяется наружу. В горле горит, как будто я проглотила кислоту. Мне кажется, что в венах вместо крови осколки стекла.

Но я не сдамся. Ни единого грёбаного шанса.

Я не дам ему того, чего он хочет. Я не стану его марионеткой, его экспериментом, его инструментом. Что бы ни было у него в крови, какая бы сила, знания или яд ни были, я не хочу этого.

Но, боги, мне это нужно.

Блэкридж, наконец, двигается, слегка наклоняясь вперёд. В его глазах отражается серебристый свет, превращая их из чёрных дыр в зеркала. На мгновение я вижу в них своё отражение, с безумными глазами, одичавшую, едва узнаваемую.

Из моего горла вырывается рыдание, наполовину от ярости, наполовину от отчаяния. Я не хочу быть этим существом. Этим монстром, движимым голодом и нуждой. Но я чувствую, что с каждым мгновением всё больше теряю контроль, как старая верёвка, которая вот-вот лопнет.

Шёпот крови становится всё настойчивее, он больше не ограничивается простыми предложениями. Теперь они командуют, их голоса сливаются в один ужасный хор.

Пот стекает с моего лба, смешиваясь с его кровью на земле, когда я наклоняюсь вперёд. Моё дыхание становится прерывистым.

С диким рёвом я вскакиваю со стула, несусь мимо него и карабкаюсь по стенам комнаты, раздирая себе когти, истекая кровью, но мне нужно убраться от него подальше.

Я высовываю язык, пробуя на вкус воздух, в котором сильнее всего ощущается запах его крови.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, буквально залезшую на стены, когда охватывает безумие.

Он ничего не говорит. Он просто ждёт, бесконечно терпеливый, пока я веду войну с самой собой.

Ещё одна волна боли пронзает меня, на этот раз такой сильной, что я вскрикиваю и падаю с вершины стены, с болезненным стуком ударяясь о землю. Моё тело сотрясается в конвульсиях, и я издаю громкий стон, сворачиваясь в позу эмбриона.

Что-то тёплое течет у меня из носа.

Моя кровь, смешанная со слезами, текущими из моих глаз. Её вкус на моих губах - ничто по сравнению с обещанием древней силы Блэкриджа, но он на мгновение проясняет мою голову.

Это уже не просто сопротивление. Это вопрос выживания. Голод буквально раздирает меня изнутри. Если я не поем в ближайшее время, я могу не выйти из этой камеры живой.

Это то, чего он хочет? Чтобы подтолкнуть меня к краху? Чтобы увидеть, как далеко я смогу зайти, прежде чем сломаюсь?