Тёмная потерна
Шрифт:
– Да какие они серьёзные люди?!
– возмутился Михаил Мартынович.
– Шваль транвайная, уголовники, мать их в колено! Воры?, понимаешь!
Вот и ещё одна сторона местной действительности. В общаге был "смотрящий" - некий Сухарь, бывший уголовник, поскольку местных уголовников тут не водилось. Законы ВНР были простыми и жёсткими - или штраф, или принудительные работы, причём некоторые напоминали каторгу, или пуля в лоб. Тюрем, как таковых, просто не существовало. Но желающие жить "по понятиям" не перевелись, так что периодически возникали подобные полукриминальные сообщества. В общем-то, кроме раздражения фактом своего
– И много их?
– поинтересовался я.
– Да шестеро, Сухарь, Жорик и ещё четверо, - пояснил Дима, морщась, словно рассказывал о чём-то отвратительном.
– Так бы и хрен с ними, но есть Гера Котёл. С ним даже ты не справишься, Кость, лучше не быкуй даже.
Ну, это мы поглядим, шваль эту я на дух не переношу, так что посмотрим.
Чтобы отвлечь народ от неприятного осадка после визита Жорика, я решил ещё кое-что расспросить.
– А я вот не понял, зачем в глаза светят-то?
– А это как раз из-за Призраков, - ответил Дима.
Тут Андрей молча встал, покопался на полке, что висела над его кроватью (над моей такой не было, между прочим) и протянул мне раскрытую книжицу. Уже знакомая брошюра, рисунок человека с гримасой на лице, замершего с поднятыми и сжатыми в кулак руками. Вокруг человека были изображены волны то ли отрицательной энергии, то ли запаха пота. "Признаки одержимости: неадекватное и крайне агрессивное поведение, нечленораздельная речь или её отсутствие. При попадании в глаза источника света (яркая лампа, фонарь, фары автомобиля) глаза полностью чернеют".
Ниже был нарисован глаз человека, полностью закрашенный чёрным цветом. Ни белка, ни радужки, ни зрачка - просто чернота и всё.
– Да, - ткнул Дима пальцем в рисунок, - если Призрак вселяется, то человек какое-то время ещё нормальный. Но яркий свет ему не нравится, тут он сразу проявляется.
– Так а если он обратится вот так, в толпе, на входе?
– не уловил я смысла.
– Ну, есть секунд пять-десять, пока он будет глаза руками тереть. Можно успеть отбежать, или скрутить, пока МЧСники не приедут. Просто прикинь, такой в общагу придёт и ночью обратится.
– Так а дальше с ними чего?
– пытал я.
В книжке про это не было ни слова.
– Дальше?
– переспросил Михаил Мартынович.
– Дальше, Костя, плохо может быть. У нас на заводе так одержимый целую дежурную смену, семь человек убил. Страшно убил, не приведи господь так умереть. И убёг.
– Адаптантом стал?
– догадался я.
– Ага, поймали потом уже, в деревню какую-то забрёл, ну и на мужиков с оружием напоролся. Потом уже опознали.
Я вспомнил, как Кеша вонзил вилку в лицо своего товарища, тоже ведь смысла в этом не было, кроме как увечья нанести.
– А как выглядит Призрак-то?
– задал я очередной вопрос.
В книжке он был нарисован в виде едва заметного привидения, как в мультике про Карлсона. Только без улыбки.
–
– А ты видел? В живую, в смысле?
– спросил я.
– Да, было разок. Не только видел, но и, так сказать, испытал нападение.
– Да? И как?
– Да никак. Хреново, жутко, страшно, потом, как приехал, час, наверное, в парилке сидел, всё рожу отскрести пытался. Но он только через глаза проникает, так что обошлось, очки ему не по силам. А вот руками или одеждой хрен закроешься. Щели найдёт и всё, привет. В основном, по пьяни их ловят, или по глупости, думают что не будет ничего. Мужик этот из пельменной именно так попал, я думаю, хотя вроде опытный уже, до мастера дорос.
– А Твари к ним как? К одержимым?
– Твари это порождение Тьмы, - назидательно произнёс Михаил Мартынович, - они с Призраками суть одно и тоже, а они своих не трогают, говорят, адаптанты гончих как собак обычных выгуливают.
Что-то щёлкнуло у меня в мозгу и встало, наконец, на место. Я никак не мог понять, почему бандиты, люди явно опытные, не посветили в глаз мне при нашей встрече. Ведь я вышел из тёмного, ну или полутёмного подвала. Но, увидев, что я убиваю Тварь, поняли, что я им в этом отношении не опасен. А вот патруль этого не видел, поэтому и заглянул мне в глаз. Я представил, что вполне мог напороться там на Призрака и тогда... Бр-р!
– Что ежисся?
– поинтересовался Мартыныч.
– Да... Представил, что мог наткнуться на такое же.
– Не, так не бывает, - усмехнулся тот.
– В смысле?
– В прямом. Что-то даёт нам шанс выжить, я так думаю. Мы, хоть и выходим сюда из тьмы, но это, скорее, темнота просто, отсутствие света, а не противоположное Свету. И Тварей там нет рядом. Так всегда происходит.
– Ну, я бы так не сказал, - пробормотал я и, под настойчивые уговоры, рассказал подробности своего прибытия.
– Нифига ты Рембо!
– изумился Дима.
О, такой герой в его слое тоже есть.
– Тебе премию должны были выписать, - подал голос молчавший доселе Андрей, и я понял, что тот сильно сомневается в моём рассказе.
– Да, насчитали и за стволы и за машину. И за голову одного из бандитов, других сочли, что не я убил.
– Вот козлы!
– воскликнул Дима.
– Лишь бы не дать человеку копейку заработать. И оценили, небось, ниже нижнего?
Это я понял ещё из его дневных разглагольствований, но выдавать подробности не стал. Премия и премия, что начисли, то моё.
– Твари на тебя навелись из-за крови свежей, - убеждённо заявил Андрей, - так бы он и не учуяли тебя. Есть мнение, что мы в первые часы невидимы для них, но кровь всё меняет.
– Да, - задумчиво повторил Дмитрий, - кровь всё меняет.
ГЛАВА 4.
Первая половина первого рабочего дня прошла спокойно и как-то незаметно. С утра я шатался по административному корпусу, проходил медкомиссию, получал рабочую одежду и вожделенные бумаги, превращающие провалившегося в человека. Люди реагировали на меня по разному, но, в основном, как я заметил - безразлично. Провалился очередной бедолага? Так тут таких тысячи!