Тёмная потерна
Шрифт:
– Не, это у нас было, самый сильный препарат, его запретили потом, мужики не выдерживали, мотор, - он постучал по правой стороне груди, - отказывал. А тут, говорят, дедушки прямо прыть проявляют, не хуже молодых.
– Так и в чём проблема?
– снова не понял я.
– Во-первых, - разогнул Дима указательный палец, - Тьма далеко, триста вёрст почти. Во-вторых - чем ближе к Тьме, тем сильнее воздействие, но это, как сказать-то? Короче, надо минимум километров на десять подъехать. И тут уже начинается воздействие.
– Лечение?
– Лечение тоже, но, - Дима покрутил кистью у
– А защитили от Тварей?
– От Тварей, от адаптантов. Я один раз там был и скажу тебе так - ну только за о-очень большие деньги снова поеду. Вот, если мародёрить там, то тогда...
– А оно стоит?
– засомневался я снова.
– Ха! Спрашиваешь? У Тьмы весь цимус! Ну, что адаптанты не разграбили. Они же как люди типа, только другие, наоборот, негативы, короче. Но так всё как у людей, и из винтовок палят, и из пулемётов. И хлеб сеют, и пашут. Но их мало, адаптантов этих, а пустой земли много. Тем более, что у нас Тьма отступила.
– Это как?
– стало мне интересно.
Про это на инструктаже тоже не говорили.
– Тьма не стоит на месте. Она, ну, типа ледника, что ли, прёт с севера, медленно, иногда по километру в год, но иногда и отступает, причём сильно, вёрст на пятьдесят разом. И вот там нетронутого добра видимо-невидимо! Прикинь, оно же всё как новое, муха не сидела (Дима использовал более сочную идиому)! Ну, не догнал? Время назад идёт, понимаешь?
Он даже пальцем изобразил движение стрелки часов в обратную сторону.
– Всё, что сгнило под дождями, заржавело и испортилось, снова как новое! Тачку прямо там можно завести и уехать! Вот где Клондайк! Но...
Тут он с досадой впечатал кулак в ладонь.
Я его восторгов по поводу грабежа чужого имущества не разделял, так что вернул разговор к истокам.
– Так что там с женщинами-то?
– Что? А!
– вспомнил приятель.
– В общем, я чего хотел сказать. Ты осторожней с этим делом, если не уверен, то лучше не это... Ну, ты понял, короче.
– Понял, спасибо что предупредил.
Вот уж действительно, не хватало ещё экзотическую форму сифилиса подхватить.
– И ещё, Кость, - придержал он меня, когда до общаги оставалось метров десять, - ты бы бабками не сверкал. Не, народ у нас в комнате нормальный, крысятничества нет, но... сам понимаешь, общага, замок плёвый. В общем, ты, как завтра расчётку и полис на работе получишь - иди в банк, в обед сходи прямо, не поленись, у нас там отделение есть, всё равно завтра первый день, балду пинать будешь. В общем, заведи книжку и бабки положи, оставь, я не знаю, сотню. Если что, снять всегда можно.
– Ладно, спасибо, так и сделаю.
– Ага, ну давай, - подтолкнул он меня в поясницу, - пошли знакомиться с соседями.
Соседи были уже "дома" и в комнате сразу стало тесно. Тут и так было не сказать, что очень свободно, но это было именно общежитие, не перестроенное или переделанное здание, а натуральная общага Рабфака. Первый этаж предназначался, как мне объяснили, семейным, раньше, разумеется, а второй - холостякам. Понятие семьи здесь, в отсутствии детей, несколько нивелировалось и о "ячейке общества" уже никто не говорил, да
К чести соседей, в нашем "нумере" накурено не было, Дима кстати, тоже следил за здоровьем. Моя койка, естественно, находилась прямо напротив входа, на самом, так сказать, неудобном месте, но что делать - я тут последний появился. Через тумбочку от неё, рядом с окном была кровать, которую занимал мужчина лет сорока пяти, представившийся Михаилом Мартыновичем. Невысокий, с заметным животиком и странно непропорциональными кистями рук, словно он работал ими всю жизнь и они распухли и удлинились. Но вот рукопожатие было неожиданно вялым. Напротив него, на самом "козырном" месте ночевал угадайте кто? Ну а через проход от меня жил четвёртый наш сосед - Андрей. Так и буркнул угрюмо - Андрей, и тут же упал на кровать, углубившись в чтение. "Пятнадцатилетний капитан" Жюля Верна, прочитал я на обложке. Надо же, тут и книги есть. Внешность у Андрея была под стать характеру. Или настроению. Лет тридцати пяти, наверное, чуть выше среднего роста, обычного телосложения, тёмные волосы, сведённые в постоянную складку чёрные густые брови, довольно длинная щетина, тоже чёрная и от того более заметная, да и сама кожа смугловатая, может у него в роду цыгане или молдаване были?
Дима, разумеется, поведал о наших приключениях, причём Михаил Мартынович осуждающе поцокал языком, когда услышал о моих "подвигах".
– Осторожней надо, - сочным баритоном заявил он, старательно "окая", - так и без головы останесся.
– Да я ж не знал!
– в который раз попытался я оправдаться.
Тут дверь без стука открылась, и на пороге появился мужик в майке-алкоголичке и обрезанных ниже колен штанах. Его руки от самых плеч покрывали обильные татуировки, среди которых преобладали русалки, ножи или мечи, и игральные карты.
– Мартыныч, у тебя хлеба не будет до... О, новенький?
Расписной без приглашения шагнул через порог.
– Откуда сам?
– довольно развязно спросил он.
– Оттуда, - показал я наверх указательным пальцем.
Обладатель "партаков" поднял голову к грязно-белому потолку и секунд двадцать изучал его.
– А, я понял, - произнёс он наконец.
– Дим, ты объясни человеку за жизнь, лады?
– обратился он уже к моему приятелю, и повернулся, было, чтобы уйти, но потом вспомнил.
– Я чё заходил-то! Хлеба дайте до завтра, Женька провафлил чё-та.
Михаил Мартынович молча открыл тумбочку, достал нечто, заветную в бумагу и протянул татуированному. Тот не поленился, развернул свёрток, шумно втянул воздух ноздрями и изрёк:
– Потянет.
После чего, не говоря ни слова, вышел, хлопая задниками тапок по полу. Едва неприятный посетитель скрылся из виду, Андрей вскочил, захлопнул дверь и запер её на довольно внушительный засов.
– Это что?
– спросил я.
– А-а, - скривился Дима, - это Жорик. Мразь ещё та, но... Лучше не связывайся, он тут в шестёрках у серьёзных людей ходит.