Темная магия
Шрифт:
Дарф пожал плечами, наливая себе еще стакан, пролив при этом немало вина на стол. Он глупо усмехнулся, нахмурился и вдруг шлепнул себя тыльной стороной ладони по лбу, словно издеваясь над самим собой.
— А я ведь забыл, что ты из Секки. У тебя там родственники?
Каландрилл кивнул. Дарф и другие, сопровождавшие Варента, в чьем обличье Рхыфамун побывал в городе, знали, что он из Секки. Но никто и не подозревал, что он сын домма.
— Слышал новости? — спросил Дарф.
Каландрилл покачал головой, думая только о том, как бы побыстрее уйти теперь, когда
— Домм… Билаф, что ли?., умер. Теперь там доммом его сын Тобиас.
Каландрилл сжал кружку. Затем осторожно поставил на стол. Странные чувства вызвала в нем эта весть. Отец умер. Скорбит ли он? С тех пор как Билаф так неосмотрительно дал ему пощечину, подтолкнув к бегству прошла целая вечность. Тогда Каландрилл бросился за великой судьбой, в путешествие, которое предложил ему Рхыфамун. Как же он был наивен! Колдуну ничего не стоило обвести его вокруг пальца. С тех пор он редко вспоминал отца, недолюбливавшего своего младшего сына; иногда он думал, хотя и мимолетом, что если выживет, то вернется домой во славе и отец его устыдится. Но вот Билаф умер, его больше нет…
Каландрилл не мог разобраться в своих чувствах. Скорее всего, это была скорбь, а может, и злость, словно Билаф предал его и лишил возможности возвыситься в его глазах. Он потерял отца, но что за чувства владели им? Какие бы они ни были, нельзя давать им волю. Скорбеть он будет позже. Сейчас самое главное — продумать, как смерть отца скажется на нем. Билаф умер, Тобиас возвысился. Брат, поручивший чайпаку убить его, теперь домм. И хотя Братство убийц более не угрожает ему — об этом позаботился Бураш, — Тобиас получил в распоряжение Секку. Не устроит ли он новую ловушку?
В Альдарине, слава Дере, никто, даже Дарф, не знает, что он и есть сын домма, объявленный вне закона. В голове у Каландрилла стоял полный сумбур, но в одном он был твердо уверен: никому ни слова о своем происхождении!
— Как он умер? — спросил юноша, стараясь говорить как можно безразличнее, чтобы не вызвать подозрений. — Когда я уезжал из… — у него чуть не сорвалось «из дворца», но он вовремя сдержался, — из Секки, он был вполне крепок.
— Изнурительная болезнь, — пояснил Дарф. — Но есть слухи. Я видел его, когда был там с господином Варентом, ты знаешь. И мне тоже показалось, что он здоров как бык. — Он постучал себя по носу, намекая, то скажет сейчас что-то загадочное. — Поговаривают, что Тобиас не мог дождаться, когда трон освободится ну и помог папочке. Поговаривают о яде. Не открыто конечно. Но такова людская молва. Он не первый и не последний честолюбивый сынок, который поторопился сесть на трон, правда ведь?
Дарф захихикал, смеясь над аристократией с ее запутанной жизнью. Каландрилл отпил большой глоток вина, но не от волнения, а потому, что ему нужно было время подумать. Эта весть не может — на должна! — помешать им. Но если Дарф говорит истину, то это еще одно проявление того, что Безумный бог зашевелился во сне, сотрясая мир. В Кандахаре гражданская война; Билаф отравлен. Неужели Фарн чувствует, что Рхыфамун
Дарф, видимо, принял его молчание за интерес и продолжал:
— Это вызвало некоторые трудности. Альдарин и Секка заключили договор о строительстве флота для борьбы с корсарами. Именно за этим господин Варент туда и ездил. А теперь Тобиас собирается использовать флот для нападения на Кандахар. Вы знаете, что там война? Так вот, похоже, Тобиас ищет союза с другими городами Лиссе для нападения на кандийцев, пока они заняты междоусобицей. — Он замолчал, чтобы опустошить кружку и вновь налить себе вина. — Может, и для меня там найдется работенка, а?
— И Альдарин пошел на этот союз? — побледнев, спросил Каландрилл. Если это так, то Фарн явно заворочался. — А другие города?
— Пока что нет. — Вытерев губы, Дарф пожал плечами. — Наш домм пока ни на что не решился. Тобиас не так давно нанес ему визит и не раз встречался с господином Варентом. Насколько я слышал, господин Варент поддержал его, но вот теперь умер. — Он произнес это скорбным голосом и выпил. — А Дарик прислушивался к советам господина Варента. Отсюда Тобиас и его молодая жена отправились в Вессиль с так называемой миссией доброй воли. Они, видите ли, желают заверить другие города в добрых намерениях Секки. Но те, кто вроде меня хотя бы немного разбирается в подобных делах, понимают, что его цель — склонить Лиссе к войне.
То, что Тобиас женился на Надаме, Каландрилла ничуть не взволновало, и он даже порадовался. Словно и не любил когда-то Надаму, а если и любил, то это было в другой жизни когда он был впечатлительным юнцом.
— Я слышал про какие-то трения с младшим братом… О каких-то семейных неурядицах… — произнес он.
— Истинно, — согласился Дарф и громко рассмеялся, ткнув в Каландрилла пальцем. — Дера! А ведь я совсем забыл! Тебя зовут так же, как его: Каландрилл!
Каландрилл с улыбкой кивнул.
Дарф сказал:
— Верно. Он бежал из города приблизительно тогда же, когда уехали мы, припоминаю. Я не знаю почему, но факт остается фактом: Тобиас объявил его вне закона и назначил за его голову вознаграждение в десять тысяч варров. Кто-то говорит, что это он отравил Билафа, но это вряд ли. Если уж он убрал отца, то почему не отравил и братца? И зачем было бежать, если ему нужен трон?
— И правда… — вкрадчиво пробормотал Каландрилл.
— Как бы то ни было, десять тысяч варров — прекрасная награда, а? Я был бы не против отловить пацана.
— Я бы тоже, — с каменным лицом вступил в разговор Брахт. — Только где его искать?
— Кто знает? — ответил Дарф. — Он в бегах. Если еще не погиб. Я слышал, Тобиас послал за ним чайпаку.
— Братство убийц? — Брахт серьезно кивнул. — Тогда нам там точно делать нечего.
— Да, с Братством шутки плохи, — согласился Дарф, поворачиваясь к Каландриллу. — Знаешь что? — сказал он, с трудом фокусируя на нем остекленевшие глаза — Тобиас везде выставил его портреты, и он чем-то напоминает тебя. Будь поосторожней.