Темная душа
Шрифт:
— Идентифицировать путешественников по измерениям может быть непросто, — говорит Тейт, обводя взглядом комнату и задерживаясь на мне чуть дольше, чем нужно. — Они часто выглядят идентично местным жителям, хотя могут проявляться некоторые отклонения.
Я сохраняю нейтральное выражение лица, несмотря на пристальный взгляд профессора. Мой отец предупреждал меня, что нельзя привлекать внимание к своему происхождению. В Серебряных Вратах знание — сила, а моя истинная природа — тайна, ради которой стоит убить.
Кассиэль
— А как насчёт намеренных перемещений? — спрашивает падший ангел. — Существуют ли способы целенаправленного перемещения между измерениями?
Тонкие, как бумага, губы Тейта изгибаются в подобии улыбки.
— Амбициозный вопрос, мистер Кассиэль. Методы действительно существуют, хотя большинство из них требуют жертв, на которые мало кто готов пойти. Кровавые ритуалы, привязки души, космическое выравнивание, жертвоприношение, — он делает паузу. — В закрытой секции библиотеки академии есть несколько теоретических текстов по этому предмету.
Я наблюдаю, как Кассиэль впитывает эту не совсем точную информацию с тем же ненасытным любопытством. У меня, как и у моей матери, есть природная способность путешествовать между мирами. Моему отцу нужен очень мощный артефакт драконов, называемый камнем времени. При изготовлении камня времени не было принесено никаких жертвоприношений.
Об этом я осведомлён.
— Существует также проблема пространственного резонанса, — продолжает Тейт. — Существа из одного измерения естественным образом притягиваются друг к другу в других мирах. Подобное взывает к подобному, даже преодолевая границы вселенной.
Это объясняет, почему я нашёл только одно существо во всей академии, к присутствию которого я отношусь терпимо. Не то чтобы я думал, что Айзек из моего измерения, но это логично, что мы стали друзьями, поскольку мы во многом похожи.
Лекция Тейта продолжается, в ней он углубляется в пространственную математику и протоколы передачи энергии, от которых у большинства студентов остекленели бы глаза. Но я впитываю каждое слово, сравнивая его академические теории со своим жизненным опытом. Некоторые из них удивительно точны, а другие настолько необычны, что почти забавляют.
На протяжении всего урока я чувствую, как взгляд Кассиэля время от времени устремляется на меня. Изучающий. Анализирующий. Его небесное восприятие, возможно, улавливает то, чего не замечают другие. Мне нужно быть с ним осторожнее.
Когда урок заканчивается, Кассиэль подходит к профессору Тейту с новыми вопросами. Его жажда знаний неутолима. Интересно, не из-за этого ли он был изгнан с небес. Задаёт слишком много вопросов, раздвигая границы, которые лучше не нарушать.
Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, то ловлю его взгляд. Он отходит от Тейта и подходит ко мне с тем же раздражающим отсутствием страха.
— Интересное занятие, — говорит он, как будто мы случайные
— Потрясающее, — сухо отвечаю я.
Его губы кривятся.
— Просто пытаюсь понять эту новую реальность, в которую я попал. Я слышал, ты изменил мне с другим человеком.
— Прости? — огрызаюсь я.
Он одаривает меня своей приводящей в бешенство ухмылкой.
— Бенц, кто-то другой. Слышал, ты повалил его на землю и наступил ему на горло. Я думал, что я твой единственный враг.
Я улыбаюсь. Мне действительно нравятся эти украшения. Я не пытаюсь его разубедить.
— Бенц сам напросился на это. Ты тоже. Мне нравится распространять насилие повсюду.
В глазах Кассиэля вспыхивает нервирующее любопытство.
— Я наблюдал за развитием событий. Кажется, что большинство твоих поступков продиктованы интересом к Изольде.
— Мой интерес к Изольде — не твоё дело, — говорю я, понизив голос до угрожающего тона.
— Напротив, — отвечает он, — теперь всё в этом королевстве — моя забота. Я изучаю бытие, а вы даёте мне неплохое образование.
Мы стоим в напряженной тишине, другие студенты обходят нас стороной в коридоре. Воздух между нами потрескивает от невысказанного вызова.
— Знаешь, — продолжает Кассиэль, слегка наклонив голову, — на небесах мы наблюдали за человеческими и сверхъестественными связями издалека. Спокойно, отстранённо. Но испытать их на собственном опыте — чувство собственности, голод — увлекательно.
— Я не твой грёбаный научный эксперимент, — рычу я.
— Возможно, не намеренно, — его улыбка раздражающе безмятежна.
— Возможно, и нет, — соглашаюсь я, — но я стану твоим худшим ночным кошмаром, если ты продолжишь в том же духе.
В глазах Кассиэля вспыхивает что-то, похожее на веселье.
— Ночные кошмары для меня тоже в новинку. Я обнаружил, что с нетерпением жду возможности испытать их на себе.
Отсутствие у падшего ангела чувства самосохранения почти достойно восхищения.
— Небольшой совет, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Не принимай мою сдержанность за слабость. В следующий раз, когда мы столкнёмся, Блэкридж не подоспеет вовремя, чтобы спасти тебя.
— Так вот что произошло? — спрашивает Кассиэль с неподдельным любопытством в голосе. — А я-то думал, что мы только начали.
Я наклоняюсь ближе и замираю.
Изольда.
Я чувствую её запах, исходящий от него повсюду.
Из моего горла вырывается низкое рычание.
— Ты был рядом с ней.
Кассиэль не вздрагивает от моего рычания, выражение его лица скорее задумчивое, чем испуганное.
— Ты способен учуять её запах на мне, не так ли? — спрашивает он, изучая мою реакцию с тем же академическим интересом. — У тебя, должно быть, исключительно острое обоняние.