Тэлон
Шрифт:
Обо мне никогда никто не заботился, когда я болела. Несколько раз, когда я хватала где-то ротавирусные инфекции, приходилось просто самой отлеживаться на полу ванной, поближе к унитазу, потому что бегать туда-сюда была не в состоянии. Еще пару раз я лежала по несколько дней в кровати с жуткой температурой и мечтала поскорее умереть. Что угодно бы тогда отдала, чтобы рядом был кто-то, кому не все равно, что со мной станет.
Я забираю таз с его коленей и отношу его в крошечную ванную при палате, чтобы промыть,
— Азия, пожалуйста.
— Отдыхай спокойно, — тихо перебиваю я, и, еще раз заглянув в ванную, приношу небольшое полотенце, смоченное холодной водой. Снова присев на край кровати, осторожно кладу влажную прохладную ткань ему на лоб.
— Так немного лучше? — спрашиваю я.
— Да… — осторожно кивает он. — Спасибо.
— Я сейчас вернусь.
Пройдя по длинному коридору, я останавливаюсь напротив поста медсестер и жду, пока одна из них не поднимает на меня вопросительный взгляд.
— Вы что-то хотели?
— Здравствуйте. Я жена Тэлона Валентайна. Хотела спросить, можно ли ему попить немного имбирного напитка? Может быть, он поможет справиться со рвотой и избавиться от ужасного вкуса во рту после нее.
— Да, пожалуйста. Я и сама хотела ему предложить, но он накричал на меня и выгнал из палаты. Не самый приятный пациент.
— Простите, он не привык болеть.
— Мужчины почти все такие, — улыбается она сочувственно. — Я принесу вам бутылку и стакан со льдом.
— Можно попросить еще несколько чистых полотенец и пару подушек? — У Тэлона пунктик по поводу качества постельного белья и количества подушек. Не удивлюсь, если он так раздражен в том числе и оттого, что простыни кажутся ему слишком грубыми.
— Да, конечно. Я сейчас вернусь.
Я жду ее возвращения тут же, у стойки, размышляя про себя, как здорово было бы, если бы Тэлона выписали уже сегодня. Уверена, окажись он у себя дома, в знакомой обстановке, его самочувствие бы улучшилось на порядок.
— Утром ваш муж не позволил никому из нас и близко подойти к нему, — сообщает вернувшаяся медсестра. — Удачи вам!
— Ему назначили что-нибудь от головокружения и тошноты?
— Еще нет. Но врач должен вернуться после обеда, и, скорее всего, тогда назначения будут сделаны.
— Хорошо. Спасибо за помощь.
— Пожалуйста. Я сегодня работаю до восьми. Позовите, если что-то еще понадобится. Меня зовут Лорен.
Я киваю и возвращаюсь в палату к Тэлону. Он все так же лежит, прикрыв лоб и глаза влажным полотенцем. Сложив принесенные вещи на диванчике в углу, я снова сажусь рядом с ним на край кровати.
— Я принесла тебе имбирный напиток, — говорю я, открывая крышку и наливая немного в стакан со льдом. Он не шевелится, то ли игнорирует меня, то ли не слышит, поэтому я осторожно поднимаю край ткани и протягиваю ему стакан. — Попей немного маленькими
— Перестань со мной нянькаться. Лучше возвращайся домой. Мама скоро должна быть здесь.
— Отлично, значит, будем нянькаться с тобой вдвоем.
— Пожалуйста, уезжай.
Я отказываюсь позволить ему вот так вот оттолкнуть меня, хотя слышать его слова очень больно. Знаю, он ведет себя так только из страха, и я не позволю страху победить. Ни в коем случае.
— Я не уеду, Тэлон. Никуда не уеду. Сделай несколько глотков, пожалуйста.
— Ладно, — бормочет он и отпивает немного.
— По чуть-чуть, небольшими глоточками, иначе тебя снова вырвет.
Он бросает на меня убийственный взгляд, но все же продолжает делать мелкие глотки через соломинку, а потом ставит стакан на столик рядом с кроватью и снова откидывается на подушку, закрыв глаза.
— Ашер тебе рассказал? — спрашивает он. — О том, что со мной.
— Да, рассказал.
— Со мной все кончено, — усмехается он невесело.
— Какая глупость! — уверенным тоном заявляю я, наклонившись и убирая волосы с его лица. — Ничего подобного. И не надо так говорить.
— Это правда. Я скоро оглохну. Твою мать, я уже сейчас этим ухом едва слышу. Я чувствовал, что что-то не так. Уже несколько недель какая-то херня творилась, и периодически как будто звон в ухе. Просто думал, что это обычная инфекция.
— Все будет хорошо. И вообще, не время об этом говорить. Сейчас наша задача сделать так, чтобы тебе стало лучше, и ты смог вернуться домой.
— Я свалился с гребаной сцены, Аз.
— Я знаю, родной. Но это не страшно. Ты заболел, все это понимают.
— И я не закончу турне. Столько сил и нервов вбухано в этот альбом, а теперь я за бортом.
— Твое здоровье гораздо важнее альбома. Поклонники все поймут, — повторяю я, хотя сама представляю, какой бедлам творится на странице группы в интернете. И в социальных сетях тоже. Наверное, мне стоит написать что-то на своей странице, дать знать, что с ним все в порядке.
— Завтра они выдвигаются дальше, чтобы не переносить следующий концерт, а я застрял в этой треклятой постели и палате, которая кружится вокруг меня без остановки, и блюю в тазик без остановки.
— Тэл, перестань.
— А знаешь, кто займет мое место на следующих концертах? — спрашивает он с невеселым смешком. — Этот мудила Финн.
— Финн?
— Ага. Он же лучший друг Лукаса, вот тот и убедил его быстренько запрыгнуть в самолет и закончить турне вместо меня.
— Ну и что? Разве это не хорошее решение для группы? Было бы намного хуже, если бы пришлось отменить остальные концерты?
— Еще бы. Но только я ненавижу этого говнюка.
— Я знаю, но он помогает твоей группе, разве это не самое главное?