Телохранитель
Шрифт:
* * *
Главная улица оживлена, что снижает мою скорость передвижения, я вглядываюсь в каждое лицо, мимо которого проезжаю. Я проезжаю вверх и вниз по каждой дороге в окрестностях полицейского участка по меньшей мере десять раз, мой пульс притупляется с каждой прошедшей драгоценной минутой. Никакого белого фургона. Она будет напугана. Пройдет ещё неделя, прежде чем Скотт ещё раз придёт к офицеру по условно-досрочному освобождению. Это значит ещё одна неделя ожидания чего-то, что могло бы возможно привести меня к ней.
— Давай же! —
Она моя. Эта маленькая девочка моя. Уклониться от принятия этого факта было легко. Убежать от моих страданий, как оказалось, тоже. Говорить себе, что она не моя, было легче, чем заботиться о ней. Я даже не знаю её. Она не знает меня. Я не мог стать для неё отцом. Не знал, как им быть. Эбби же наоборот могла позаботиться о ней, воспитать её и превратить в прекрасную молодую леди таким образом, чтобы та ядовитая чернота внутри и вокруг меня не повлияла бы на её жизнь. Так лучше для неё. Для всех.
Мои глаза всё ещё следят за детьми, переходящими дорогу, пока они не исчезают на дорожке парка, и их учителя равномерно не начинают распределяются по линии, обеспечивая их безопасность. Убедившись, что всё под присмотром.
Бип!
Я подпрыгиваю на своём сиденье, возвращаясь к своему угасающему существованию из-за нетерпеливого гудка машины позади меня.
— Чёрт, — бормочу я, сориентировавшись, прежде чем тронуться с места, что вынуждает меня обогнуть припаркованную машину и оказаться на запрещённой полосе.
И тогда я его замечаю.
Фургон.
Белый фургон.
Я просто успеваю заметит его заднюю часть, когда он исчезает за углом, может быть, в трёхстах ярдах впереди меня. Моё сердце начинает неистово стучать, и моя нога вдавливает педаль в пол. Я несусь по хай-стрит на высокой скорости, одним глазом следя за пешеходами, любой из которых мог выйти на дорогу, а другим — за поворотом, на который только что свернул фургон
— Давай же, — я заставляю свой «Рендж Ровер» ехать быстрее и поворачиваю, морщась от противного лязга шин, трущихся об асфальт.
Не привлекай к себе внимания. Держись на безопасном расстоянии.
Скотт наблюдал за Ками. Он узнает мою машину. Он узнает меня. Я следую за ним сзади на расстоянии нескольких машин, будучи начеку. На горизонте появляется кольцевая развязка, и, хотя дорога разделяется на две полосы, я остаюсь на месте, спрятавшись за линией машин позади него. Когда фургон выезжает на кольцевую развязку, у меня появляется возможность. Я тянусь к бардачку и беру бинокль, разглядывая номера номерного знака. От моего быстрого
Это он.
Я набираю Люсинду, не отрывая глаз от фургона, наблюдая, как он выезжает на третий съезд на Городскую дорогу.
— Я его нашёл, — говорю я, когда она отвечает. — Пришли какие-нибудь электронные письма? Просьбы о выкупе?
— Ничего. Я слежу, — сообщает она мне. — Джейк, будь осторожен.
Я киваю и кладу трубку, не в силах развеять её опасения. Затем я беру руль обеими руками и сосредотачиваю своё внимание полностью на дороге. Это самая длинная поездка в моей жизни.
По дороге он делает две остановки. Одну на станции техобслуживания, покупая воду и вонючие сэндвичи, а затем в нескольких милях вниз по дороге в индустриальном парке, где он подбирает тощего, неряшливого мужчину с длинными сальными волосами и крючковатым подбородком.
— Приведи меня к моей девушке, — шепчу я, медленно двигаясь и следуя за ними. Бесчисленные повороты, остановки и слишком много ударов моего сердца позади, они проезжают по пустынной дороге к заброшенным развалинам фабрики.
Я съезжаю на обочину разбитой дороги, ставя машину среди каких-то удручающе выглядящих вечнозелёных растений, их ветви мертвы и сухи, но всё ещё достаточно целые. Остаток пути я пробегаю на полусогнутых, затем пригибаясь, когда вижу, как фургон огибает заднюю часть здания. Я добираюсь до фасада здания с осыпающейся каменной кладкой и за несколько мгновений набираю немного воздуха, стараясь дышать ровно, вытаскиваю телефон и выключаю его, не оставляя ничего на волю случая. Затем кладу его обратно в карман и беру в руки свой «Хеклер», спускаю затвор.
До этого момента мне приходилось сдерживать себя, подавлять себя, когда всё, что я хотел сделать на самом деле, это просто столкнуть Скотта с дороги и пытать его, чтобы узнать, где она. Уговаривать себя не торопиться с выводами, что её, возможно, здесь вообще нет, всё это происходило в такой борьбе, какой по силе я ещё не испытывал никогда прежде. Я иду спокойными, размеренными шагами, осторожно ступая, прижимаясь плечом к облупившейся кирпичной кладке заброшенного фабричного здания. Мой слух сверх обострён. Я слышу, как закрываются двери фургона, я слышу, как смеётся один из отморозков, и я слышу шарканье их ботинок по земле.
Эхо удара металла о металл наполняет воздух, и я осторожно заворачиваю за угол, замечая огромную железную дверь. Я подношу руку ко лбу и вытираю капли пота, быстро моргаю, чтобы зрение оставалось прямым и сфокусированным.
Оставаться невидимым и инкогнито — этот навык заложен в меня. Я не могу позволить своему личному отчаянию и привязанности повлиять на меня. Только не сейчас. Подкрадываясь к двери, я берусь за ручку и осторожно тяну, вздрагивая, когда слышу, как железо царапает ржавую раму. Вонь от сырости бьёт мне в лицо вместе с прохладным порывом воздуха и эхом их голосов.