Телеграмма Берия
Шрифт:
Честно говоря, я не очень радовалась, когда Артем Алиханян проигрывал. Так как часто мы играли с ним в паре, то всегда я была виновата, когда мяч был не правильно послан.
Я очень любила играть в паре с Шальниковым. Он хорошо играл, и часто мы обыгрывали противников. Однако он меня каждый раз пугал, говорил, шутя, что если я не возьму летящий мяч, то он меня поцелует.
С удовольствием вспоминаю, как в одиночной партии я обыграла Ландау. Он очень аккуратно играл, всегда следил за мячом, но у него были слабые удары.
А по воскресеньям я играла с женой талантливого физика Саши Вайсенберга — Лерой Троицкой, близким другом семьи Капицы. Она была высокообразованной женщиной, знала несколько языков, читала лекции в Сорбонне, была принята королевой Великобритании Елизаветой. По специальности она была геофизиком, и помню, что она была учёным секретарём Международного Геофизического Комитета.
После смерти её мужа Саши Вайсенберга, в 1989 году, Лера вышла замуж за австралийского учёного-физика Кифа Коула и переехала в Австралию. У нее от первого брака двойняшки: Петя и Катя, они успешно работают. Петя — в Москве, а Катя в Америке. Каждый год Лера присылала мне письма.
Долгое время у нас не было связи. Но один раз, когда она поехала в Швецию, в Стокгольм, и зашла в клуб университетского дома, где обычно играли дети работающих и живущих в университетском доме сотрудников, а также проводились разные концерты, она вдруг услышала, что один мальчик говорит по-русски. Она спросила: «Откуда ты, мальчик?» А он ответил: «Я приехал из Еревана». Лера сказала: «А я была в Ереване и даже на Арагаце». Он ответил: «А моя бабушка работает на Арагаце».
— А как зовут твою бабушку? Тина?
— Да. Это моя бабушка.
Лера так обрадовалась, что в тот же вечер она навестила семью моей дочери Марины. Марина с супругом были приглашены на работу в известный всем биофизикам и биохимикам Каролинский институт в Стокгольме. Они успешно работают там и по сей день. Марина занимается биофизикой, а зять Сурен Мкртчян — химией. Оба они доктора наук. Как тесен Мир!
И с этого дня наши контакты возобновились. Мы часто переписывались по почте. Вот такой неожиданный сюрприз преподнесла нам жизнь. Я с глубокой горечью узнала о неожиданной кончине Леры и всегда буду помнить её улыбающейся, с теннисной ракеткой в руке.
Татьяна Муштакова
Божий дар
…Помню детство, вероятно, зима 1951 года, вечер. Я лечу с горки на подмосковной станции Перловка. Рядом со мной, на санках, мальчик и девочка, Петя и Катя. Они — дети фронтового друга моего отца, Александра Овсеевича Вайсенберга. Мы все вместе идем потом к дому. Рядом с нами — Валерия Алексеевна, мама этих детишек. Она что-то рассказывает с невероятной улыбкой, которая потом всегда так восхищала меня. Тогда мы познакомились. С Катей мы дружим уже в четырех поколениях, а это большая редкость в наше время. Родственная дружба как
Валерия Алексеевна Троицкая, столько пережившая, невысокая, хрупкая женщина, достигшая в своей профессии мировой известности, поражает своей судьбой и биографией, которые достойны документального романа. Чего стоит ее повесть «Телеграмма Берия», опубликованная по настоянию дочери Кати в петербургском журнале «Нева»! Ее недюжинный человеческий талант — удивительный Божий дар — открылся мне при чтении воспоминаний Валерии Алексеевны. А как о ней пишут коллеги по международным научным проектам!
Конечно, я многое знала из ее рассказов. И вот, прочитав страницы дневника, историю поступления в политехнический институт, кронштадтские события в годы войны, — словно встретилась с Лерой Троицкой, мне неведомой. Кстати, я никогда не могла назвать ее, например, «тетей» и далее — по имени. Всегда по отчеству — как любимого учителя, подчеркивая высокое уважение. Ее мужа — да, звала дядей Сашей, может, и потому, что чаще с ним встречалась, а Валерия Алексеевна много времени проводила в научных командировках по всему миру.
Обаяние, теплота, истинное расположение к событиям моей жизни — еще более утверждали во мне ее авторитет. Когда я переехала из Петербурга в Москву, мы виделись регулярно, подолгу общаясь. В замечательной атмосфере этих семейных встреч в квартире Вайсенбергов-Троицких в Прямом переулке и у нас дома, на Садовой-Кудринской, — всякий раз открывались искренность, простота, чувство юмора, любовь к близким. И непременно мы встречались и позже, тогда Валерия Алексеевна уже навещала родных и коллег, прилетая из Австралии.
Думаю, что воспитание, полученное Лерой в детстве и отрочестве, отражало определенный дух ушедшей эпохи и в понимании интеллигенции, и в отчетливом облике этой сильной женщины, Валерии Троицкой. Я бы даже подчеркнула — редкую твердость характера при поразительной женственности. Таких людей мало. И они очень влияют на представление о том, как достойно провести время, отпущенное вам на Земле. Можно только благодарить Валерию Алексеевну за то, что она прожила долгую жизнь и подарила нам себя. Ее Божий дар остался с нами…
Скромный памятник Валерии Алексеевны на одном из самых старых кладбищ Вашингтона отличается от других. Цветы, посаженные семьей дочери, внуком, друзьями, цветут круглый год плотным кольцом.
Помогает не только американский климат — кольцо памяти об этой редкой, легендарной женщине всегда будет передаваться по наследству со всех сторон ее профессиональной и семейной орбиты.
Михаил Гохберг
По научной жизни с Валерией Троицкой