Тайный брак
Шрифт:
Луиза была потрясена до глубины души, когда по ее телу распространился жаркий трепет. Она не в первый раз испытывала подобные ощущения рядом с Чезаре. Луиза насторожилась, по спине пробежал холодок, но было уже слишком поздно отрицать очевидное. Она снова почувствовала себя восемнадцатилетней девушкой, стоящей на площади с бабушкой и дедушкой и наблюдающей, как Чезаре вышагивает взад-вперед и разговаривает со своим народом. Впервые в жизни ее внимание не было сосредоточено на отце. Тогда незнакомые эмоции пробудились у нее в душе.
Луиза не смогла сдержать предательски сорвавшегося с губ вздоха.
— Моя любимая жена.
Голос Чезаре вернул ее в реальность. Луиза инстинктивно напряглась, когда он протянул руку и привлек ее к себе, крепче обняв за талию.
«Он просто играет роль идеального супруга», — подумала она.
Она так остро реагирует на его прикосновения только потому, что ненавидит обман и хорошо подыгрывает Чезаре. Но совсем не обязательно заострять внимание на таких интимных жестах, незачем изображать мужа-защитника и мужа-любовника. Луиза конечно же ничуть не размякла из-за близости Чезаре и нисколько не взволновалась, когда их тела соприкоснулись. Ох, эта дрожь сведет ее с ума!
Чезаре отчетливо видел, как беспомощно Луиза сопротивляется реакции своего тела. Несколько лет назад она дрожала точно так же, как сейчас, но тогда не пыталась скрыть ликования, вызванного его простыми движениями. Складывалось ощущение, что она была бессильна контролировать чувственный отклик на его близость и откровенно этим наслаждалась. Прежде Луиза сама провоцировала Чезаре, побуждая ею овладеть.
Почему сейчас он чувствует настолько сильное возбуждение при виде ее бесплодных попыток успокоиться? Неужели Луиза так сильно разволновалась только из-за того, что он слегка обнял ее за талию? А с ним-то что случилось? Кровь в венах кипела, щеки горели, глаза сверкали бешеным огнем. Чезаре уже давно не наивный мальчик и умеет контролировать собственные потребности. Замечая вожделение женщины, он мастерски обольщал ее и брал все, что хотел. С Луизой же было по-другому. Сейчас у него есть более важные дела, на которых следует сосредоточиться. Например, Чезаре должен подумать об Оливере и его будущем. Народ провинции должен принять его сына и жену.
— Простите меня, Альдо, — обратился он к мэру. — Признаюсь, я с трудом расстаюсь с Луизой теперь, когда мы нашли друг друга после стольких лет разлуки.
Произнеся эти слова, Чезаре подумал о том, насколько они правдивы. Он не позволит Луизе пропасть из его поля зрения, иначе она бросит все и исчезнет, прихватив с собой сына.
Голос Чезаре был добрым и мягким, взгляд нежным и печальным. Он обнимал жену так, словно не собирался отпускать никогда. Луиза признала, что он ведет себя точно обычный счастливый молодожен, завоевавший наконец возлюбленную. Но, вне сомнения, все его жесты притворны, а слова — лживы. Луиза и не ждала от него искренних чувств. Нет. Конечно нет.
Если бы их не разделяли мрачные дни, наполненные мукой и слезами, возможно, сейчас, встретившись с Чезаре вновь, она бы… согласилась добровольно? Какие забавные мысли приходят ей в голову. Но единственная причина их брака — Оливер. Не будь его, Чезаре не захотел бы на ней жениться, у него не было бы никаких оснований притворяться и изображать заботу и понимание.
— Не могу не сказать, что удивлен, — ответил Альдо Барадо, потом неохотно прибавил: — Нет никаких сомнений в том, что мальчик — ваш сын.
— В этом и правда никто не сомневается, — согласился Чезаре.
В его голосе послышались стальные нотки, отчего у Луизы екнуло сердце. На мгновение она поверила, что Чезаре искренне старается ее защитить.
— Моя жена оказалась по-настоящему снисходительна. Она позволила мне наверстать упущенное время и понять, что в прошлом я ошибался в своих суждениях, — продолжал Чезаре. — Она поняла меня и простила. Уверен, она будет так же щедра по отношению к другим.
Луиза пораженно округлила глаза, слушая их разговор. Она не питала никаких иллюзий по поводу того, как к ней относится Барадо. Он был единственным, кто распускал сплетни и создал Луизе еще больше проблем, когда она переехала в Лондон и стала жить в сицилийской общине. Ей не нужно было становиться дипломированным психологом, чтобы догадаться — Альдо вовсе не намеревался извиняться перед ней за прошлое. Все было совсем не так.
— Я очень счастливый человек, — продолжал Чезаре. — Могу с гордостью сказать, что для меня честь иметь такую жену, а сын — настоящий дар.
— Вам повезло, — согласился мэр.
— Позже, на этой неделе, прах бабушки и дедушки моей жены будет захоронен у церкви Святой Марии. Я считаю, что жители коммуны должны прийти и выразить свое уважение тем, кто родился и вырос на этой земле. В память о них я оплачу установку нового витража часовни, разрушенного во время прошлогодней бури.
Чезаре больше ничего не требовалось говорить. Он дал мэру инструкции, и тот обязан их выполнить.
Луиза знала, что теперь произойдет в коммуне. Люди воспримут слова правителя как должное и послушаются — почтят прах ее предков. Всего несколькими фразами Чезаре добился того, чего никогда не удалось бы достичь Луизе. Такова была его власть, которую он однажды использовал против нее. Теперь он козыряет своими привилегиями во благо ее стариков. И все потому, что Оливер — его сын. Для Чезаре только это имеет значение. Для него важен лишь сын. А до Луизы ему нет никакого дела. Ну и прекрасно. Она и не стремилась покорить его. Ведь Чезаре ей безразличен.
Она подождала, пока Альдо Барадо уйдет, а потом повернулась к мужу и сердито прошипела:
— Тебе незачем было помогать мне. Я вполне способна справиться с такими людьми, как Барадо. Пусть он застращал меня в юности и унизил моих бедных бабушку и дедушку. Но теперь все иначе. А что касается церемонии захоронения праха… Ты действительно думаешь, что я хочу, чтобы там присутствовали члены коммуны?
— Им важно соблюсти традицию и выразить уважение твоим предкам. Какая разница, что ты думаешь по этому поводу?