Тайна
Шрифт:
Найлсен пропустил шампанское и сразу перешёл к виски. Ричер и Смит остались на пиве. Ричер подождал, пока принесут еду и остальные приступят ко второму напитку, затем сказал:
— Одно из имён, что я дал Баглину, было для солдата в самоволке. Никакого отношения к оперативной группе. Я сделал это, чтобы избавить себя от необходимости выслеживать его позже.
Найлсен осушил стакан и поставил его.
— Зачем ты нам это рассказываешь? Прошлой ночью ты был мистером Скрытность.
— Из-за того, что ты сказал. О важности доверия друг к другу. Сейчас это ещё важнее.
—
— Я встречал одного моряка много лет назад. У него была поговорка: если ты не знаешь, в какой порт держишь путь, ни один ветер не будет попутным.
— Ты понимаешь, о чём он? — спросила Смит у Найлсена. — Я не улавливаю.
Ричер сказал:
— Это как если не знаешь, к чему стремишься, всегда будешь промахиваться. Как с этим заданием, которое нам поручили. Как мы можем делать верные выводы, если не знаем, что происходит на самом деле?
Смит сказала:
— Ты что, не слушал? Исследования биологического оружия, убитые учёные, разоблачения, которые могут опозорить страну. Этого разве недостаточно?
— Недостаточно. Картина не сходится так, как её представляет Баглин. Подумай логически. Кто-то утверждает, что США проводили секретные исследования по созданию противоядий от биологического оружия? Ну и что? Зачем это отрицать? Конечно, мы это делали. Мы должны были. Было бы стыдно, если бы не делали. Хуже того, это было бы преступно.
— Ты слишком логичен. Мы говорим о широкой публике. О гражданских. Их биологическое оружие пугает. Они думают о людях, у которых кровь из глаз идёт, и о младенцах с двумя головами.
— Поэтому и нужны противоядия.
— Опять же, забудь о логике. Тут дело в эмоциях.
— Дело в чём-то, чего мы пока не видим. Вспомни последнее, что Баглин сказал сегодня. Ему нужны имена учёных из шестидесятых. Зачем? Они не могут стоять за планом выяснить, что было сделано. Они и так знают, потому что сами это делали.
— Наверное.
— И было много таких проектов по созданию противоядий от биологического оружия. Ни один из других не был атакован. Почему именно этот? Что в нём особенного?
— Не знаю. Это важно?
— Скоро всё изменится. Я это чувствую. Если последний учёный погибнет, или если какой-то другой секрет выплывет наружу, фокус сместится на поиск виноватых. Сама ситуация перестанет быть проблемой. Проблемой станет то, что мы её не предотвратили. И, как сказал Найлсен, у каждого из нас сейчас есть тёмные пятна в личном деле. Есть у вас люди, готовые за вас поручиться? Потому что у меня — нет.
— И что нам делать?
— Начнём с того, что узнаем правду о Проекте 192.
— Как? Заняться внутренними разборками? Покопаться? Надавить на кого надо?
— Нет. Это не поможет. Если мы хотим спасти того учёного и свои собственные задницы, нам нужно немного отойти от инструкций. Вместе. Отсюда и доверие.
Наступило молчание, затем Найлсен сказал:
— Два имени из моего списка я дал по своим причинам. Плохие парни, безусловно. Мир станет лучше без них. Или если они окажутся в безымянных могилах. Но к оперативной группе они отношения не имеют.
Смит
— То же самое с моими шестью. Все — убийцы и ублюдки, но к мёртвым учёным отношения не имеют. — Она помолчала. — Итак. Проект 192 был совместной армейско-цэрэушной затеей. Ты предлагаешь тебе и Найлсену надавить на кое-кого? Срезать углы? Нарушить правила? Ты это имеешь в виду?
— Нет. Бесполезно. Мы столкнёмся с двумя типами людей. Те, кто ничего не знают. И те, кто знают, но не скажут. Если мы хотим точной информации о том, что наша сторона делала в шестидесятых, есть только одно место, где её можно получить. И тут вступаешь ты.
— ФБР?
— Нет. КГБ.
Глава 12
Вероятность того, что они попадут в ловушку до наступления утра, была высока, и Роберта и Вероника Сэнсон это знали. В списке осталось только одно имя. Невилл Притчард. Последний парень, работавший в лаборатории в Индии в 69-м. Тот, кто отвечал за его сохранность, знал бы, что они придут. Сосредоточил бы ресурсы. Было бы безумием рассчитывать на меньшее. Разумным шагом было бы уйти. Довольствоваться тем, чего они уже достигли. Но была одна проблема. Притчард был единственным, кто знал личность, которую им нужно было раскрыть. Ключ к секрету, который им предстояло разгадать. Так что, глупый поступок или нет, они собирались нанести визит в дом Притчарда. Их решение было твёрдым, как камень. Но это не значило, что они должны идти с закрытыми глазами.
Роберта и Вероника встретились на рассвете на заброшенной заправке в пяти милях от Аннаполиса, как и планировали. Роберта вела белую «Тойоту Короллу», угнанную в аэропорту Вашингтон-Нэшнл. Вероника — «Додж Караван», взятый из придорожного отеля в Даллесе. Раньше они ездили на разведку вместе, но, учитывая возможное усиление слежки, решили оставить обе машины. Сделать два проезда, по одному с каждого направления, а потом сравнить увиденное.
Первой поехала Роберта, направляясь на юг к Бэк-Крик, строго соблюдая скоростной режим и останавливаясь на каждом знаке и светофоре. Вероника следовала за ней, иногда на расстоянии пяти машин, иногда шести, а когда до дома Притчарда оставалось две улицы, она притормозила у обочины и остановилась рядом с высокой старинной изгородью. Три минуты спустя она увидела, как «Тойота» Роберты возвращается обратно. Она не подала виду, что узнала её. Просидела ещё минуту, затем вырулила и направилась к дому Притчарда. Проехала мимо него, достаточно медленно, чтобы хорошо рассмотреть, и достаточно быстро, чтобы не привлекать внимания, затем направилась к участку поросшей травой пустоши с видом на воду и остановилась рядом с сестрой. Протёрла салон фургона от отпечатков, спрыгнула и скользнула на пассажирское сиденье «Тойоты».
Роберта сказала:
— Я видела четыре машины наблюдения.
Вероника сказала:
— Я тоже. Четыре машины, но только один въезд. Нам понадобятся костюмы. Реквизит. И машина другого типа.
* * *
Ричер проснулся, оделся и сидел на кровати в своём гостиничном номере, когда Эмбер Смит постучала в дверь. Было ровно 8:00 утра.
Ричер впустил Смит. Глаза у неё были широко раскрыты, и она подпрыгивала на носках. Она сказала: