Тайна России
Шрифт:
В списке 50 наиболее влиятельных предпринимателей России" ("Независимая газета", 14.8.96) после лидирующего Рема Вяхирева ("Газпром"), Березовский занимает второе место, Гусинский третье, Смоленский седьмое, Ходорковский девятое и т. д. — но своей объединенной силой они бесспорно стоят на первом. "Очень важно, что всем нам удалось забыть о своих конкурентных противоречиях", — пишет "Международная еврейская газета" (1996, с. 2) в связи с объединением усилий этих деятелей в "Российском еврейском конгрессе" (РЕК), председателем которого стал Гусинский.
Эта организация была создана в Москве 10 января 1996 г. по образцу "Американского еврейского конгресса", влиятельного далеко за пределами
"Мы, хозяйственники, чувствовали необходимость такого объединения, чтобы можно было сложить наши усилия для решения проблем… которые нужно решать в интересах евреев, живущих в России и в Москве… Наша главная задача — остановить исход евреев из России, из Москвы, ибо это… снижает тот потенциал, которым гордилась Россия. Потенциал, сложенный из талантов многих наций, живущих на территории нашей страны и, конечно же, я бы в числе первых назвал евреев…Организовав этот Конгресс, вы сможете сконцентрировать главные цели, которые стоят перед еврейством России, и цели эти абсолютно совпадают с целями нашего общества. Они ни в одной из своих даже самых малых частей не расходятся со стратегией сегодняшней России… Стратегические интересы государства должны соответствовать цели: создать наиболее благоприятные, комфортабельные условия для… людей любой национальности. И одними из первых для нас являются евреи… Это не заигрывание, это — стратегия, это наша основная цель" ("Международная еврейская газета", 1996, с. 2). Затем Лужков вместе с академиком Д.с. Лихачевым вошли в редакционный совет по изданию в России Талмуда.
Такое внимание к представителям национальности, составляющей менее 1 % населения России, кое о чем говорит. Даже к 40 тысячам далеких жителей Израиля и Брайтон-бича (в отличие от 20 миллионов русских граждан в "ближнем зарубежье") российские власти проявили внимание, предоставив им возможность повлиять на исход российских выборов. Понятно, почему: 95 % голосов из них было отдано за Ельцина ("Московский комсомолец", 4.7.96). И в Москве уже накануне первого тура еврейская общественность устроила в Центральном Доме кино вечер в поддержку президента; главный раввин России Адольф Шаевич призвал голосовать только за Ельцина, ибо "только он может и должен вести страну курсом реформ" ("Международная еврейская газета", июнь 1996, с. 11). Стоит заметить, что в результате этих реформ, по данным Банка Израиля, "за последние четыре года на инвалютные счета некоторых клиентов израильских банков поступило 5 миллиардов долларов, причем 80 % этой суммы оказалось на счетах новоприбывших эмигрантов из России" ("Труд", 10.8.96).
Тут уместен вопрос: но так ли уж "абсолютно совпадают с целями нашего общества" главные цели евреев в России? Конечно, граждане еврейского происхождения есть и бывали в России разные. Были Ленин, Троцкий, Свердлов — но был и с. Л. Франк, видный православный мыслитель. Беда в том, что перечисленные деятели вроде Чубайса и Гусинского, подобно подавляющему большинству евреев диаспоры, вообще чувствуют себя космополитами, а не русскими. И занимая столь влиятельные посты, они неизбежно используют их не во благо, а во вред интересам "этой страны", для ее денационализации в соответствии со своими взглядами, — что у них и называется борьбой против «фашизма» и т. п.
Эта проблема возникла не сегодня, а в результате антирусской революции 1917 г. и большевистского террора. Еврейский писатель Б. Хазанов признает, что "заполнив вакуум, образовавшийся после исчезновения русской интеллигенции, евреи сами стали этой интеллигенцией. При этом, однако, они остались евреями" ("Запах звезд", Тель-Авив, 1977). Причем, как отметила редакция самиздатского
Почему это так — особый религиозно-мистический вопрос, выходящий за рамки данной статьи. Отметим лишь мнение отца психоанализа Зигмунда Фрейда, выходца из этой же среды. Выступая в ложе «Бнай-Брит» в Вене, он объяснил и эту постоянную еврейскую "антигосударственность" (лишь в денационализованном обществе они чувствуют себя уверенно) и еврейскую «нерастворимость» в других нациях с точки зрения «подсознательного». Есть специфические "силы, которые связывают еврейский индивидуум со своим народом, особенно в момент экзистенциальной неуверенности". Ибо "со стороны национального лона его не ожидает никакой подвох… Лояльность по отношению к нееврейскому миру может быть очень сильной, и еврей может дойти до предела ассимиляции. Но, как правило, во время исторических потрясений и бурь он… начинает искать очаг экзистенциональной уверенности только в еврействе" (см. исследование израильского психоаналитика И. Флейшхауэра "Двойная лояльность" в журнале "Время и мы", 1978, с. 30).
Думается, полный переход еврея в русскую традицию возможен только через принятие им Православия, причем принятие не формальное и частичное, а даже большее, чем у обычного русского: через пропитывание Православием всего своего бытия. В нем не должно оставаться онтологически не преображенной «ветхозаветности» — тех самых сил, которые заставляют расовое чувство доминировать над всем остальным. Но это встречается весьма нечасто. Литератор Ю. Карабчиевский признавал это в связи со знаменитой «антисемитской» полемикой между В. Астафьевым и Н. Эйдельманом:
"… Среди многих врожденных еврейских пороков, обличаемых нашими патриотами… есть один действительно существующий, свойственный, смею утверждать, большинству евреев, живущих в России и преданных русской культуре. Я имею в виду извечную еврейскую двойственность, которая после 48 года, и особенно после 67-го, приобретает характер двойного подданства…где-то там, за горами-морями есть один такой островок земли, неиностранное государство, — предмет сочувствия, стыда, сожаления, осуждения, гордости, страха, надежды, — но всегда, независимо от окраски, — особого, пристрастного отношения.
Да, господа патриоты, это есть, это есть. И можно сюда накрутить сионистский заговор, и жидо-масонскую черную силу, и Антихриста, и мировое господство — все это очень удобно и просто. А можно и так сказать: да что ж тут дурного? Да во всем свободном мире ведь так и живут! Человек существует в одной культуре, сохраняя при этом интерес к другой или даже воспринимая их обе как равноправные… И даже порой имеет двойное подданство — не душевное, а настоящее, в паспорте… И только первобытная наша Россия, уж и так обожаемая нами до боли в сердце, до каких-то едва ли не истерических всхлипов, все никак не успокоится, не примирится… И единственный выход — убедить начальство и массы, что "двойное подданство" — не порок, а нормальное качество и состояние… ("Страна и мир", 1989, с. 5).
Можно приветствовать откровенность этих слов. Но обладателю двойного подданства все-таки следует быть сдержаннее в решении судеб России — по сравнению с теми, у кого подданство одно. Не надо считать, что двойственность должна стать нормой для всех. Равноправия в этом отношении нет и в "свободном мире", там двойное подданство не норма, а исключение, терпимое постольку, поскольку могут быть терпимы личные обстоятельства человека со сложной судьбой. Но государство не может подлаживать под таких людей свою национальную культуру и судьбу — а именно этого люди с "двойным подданством" и добиваются всеми средствами убеждения. Точнее — пользуясь всеми преимуществами своего профессионального и служебного положения.