Тайна астероидов

Байла Ян

Биолог не ожидал такого приема. Он думал, что придется лишь издали наблюдать за работой ученых, и потому теперь чрезвычайно охотно и внимательно осматривал и поглаживал стабилизатор.

Отец не спеша подходил к головной части ракеты, а Таня заняла место в центре колосса.

– Блестит, как стекло, но поверхность не такая уж гладкая. Я чувствую неравномерную волнистость, которая увеличивается в направлении к краям стабилизатора.

– Правильно, Олег. Посмотрим внимательнее, - предложил Кропоткин и передвинул один из прожекторов к стабилизатору.

– Примерно половина поверхности ракеты абсолютно гладкая, -

сообщила Таня, возвращаясь к хвостовой части ракеты.

В это время в зал вошли другие члены комиссии. Они поздоровались и окружили Кропоткина и Балашова. Олег вынул из кармана мощную лупу и при резком свете рефлектора начал рассматривать на стабилизаторе стекловидный слой. Затем, оживившись, передал лупу Тане.

– Константин Николаевич, поверхность прозрачная. Сквозь лупу можно увидеть тончайшие мозаичные линии, - сообщила Таня.

Академики Балашов и Кропоткин взяли лупы.

– Друзья, наша коллега права. Линии похожи на трещинки в стекле. Невооруженным глазом их нельзя увидеть, потому что металлическая поверхность ракеты - серебристая, точнее серебристо-белая, и при резком свете поглощает мозаичный рисунок. Пусть каждый изучает ограниченную площадь. Мы должны найти контуры входного люка. Олег и Таня нам помогают. У молодежи острее зрение, - улыбаясь, академик взглянул на молодых работников.

Все сразу придвинули к ракете прожекторы, и глаза присутствующих впились в поверхность, которую стали исследовать сантиметр за сантиметром.

Олег и Таня остались у хвостовой части ракеты. Ободренные доверием председателя комиссии, они старались не пропустить даже малейшего пятнышка под стекловидным слоем.

В зал вошел директор верфи с несколькими мастерами и монтерами. Академик Кропоткин кивком головы приветствовал их.

Балашов-старший заметил на головной части ракеты темную линию. Взяв авторучку, он хотел было отметить эту линию, однако на гладкой поверхности писать не смог.

– Константин Николаевич, я нашел первые следы. Надо каждому члену комиссии дать мел, чтобы обозначать найденные контуры.

Директор верфи сразу же велел принести ящик мела.

Постепенно всем удалось найти явные и скрытые признаки желобков. Меловых отметок на поверхности ракеты становилось все больше, вскоре они уже соединялись в компактные схемы. Механики при необходимости перемещали источники света.

За час закончили обследование всей поверхности.

Таня и Олег нашли симметрично расположенные квадраты, похожие на ожерелье, надетое на корпус ракеты вблизи стабилизаторов.

Академик Кропоткин первый спустился вниз и пригласил других сотрудников осмотреть получившиеся меловые контуры с дальнего расстояния. Олег в мощном свете рефлекторов сфотографировал несколько таких контуров.

– Константин Николаевич, позвольте пойти и проявить пленку, чтобы вы сравнили схемы обеих сторон ракеты, - вызвался он.

– Прекрасно, - похвалил Олега отец.

Директор верфи взял телефонную трубку и дал указания фотолаборатории верфи.

– Товарищ директор, не могли бы мы получить тонкий шлифовальный брусок? Нам надо немного сточить стекловидный слой над предполагаемым входным люком ракеты, а образовавшийся порошок подвергнуть анализу, - обратился Кропоткин к директору.

– Михаил, сделайте, пожалуйста, что надо, - приказал директор главному мастеру.

–

А теперь, друзья, прежде чем делать что-то дальше, обменяемся своими соображениями. Признаюсь, меня очень интересует стекловидный слой на ракете!
– сказал председатель комиссии.

Директор Института химии академик Иван Павлович Бердичев первый взял слово.

– Я думаю, что поверхность ракеты была покрыта защитным слоем какого то соединения с чрезвычайно высокой температурой плавления. Возможно, ракета влетела в атмосферу Земли без предварительного торможения. Поверхность накалилась до нескольких тысяч градусов. Тормозные двигатели, размещенные в головной части, возможно, именно в этих больших прямоугольниках, начали работать поздно. Струи воздуха обтекая ракету, сдували расплавленный поверхностный слой к хвостовой части, и здесь мы видим незначительную волнистость более толстых слоев стекломассы. Наконец тормозные двигатели заработали, иначе чрезвычайно высокая температура при трении повредила бы ракету, а может быть и сожгла бы ее. Но ракета сохранилась идеально, значит, здесь произошло что-то другое. Что именно, пока неизвестно. Во время падения в ледяную воду поверхность быстро остыла, поэтому стекловидный слой потрескался, - закончил свое объяснение Бердичев.

– Есть другие мнения?
– обратился Кропоткин к членам комиссии. Все присутствующие ученые согласились с Бердичевым.

– Предположение академика Бердичева вполне логично. Надеюсь, что дальнейшие исследования подтвердят его правоту. Я много размышлял о том, как возникла трещина над радиоактивным зарядом. Думаю, что двигательная система во время падения ракеты в океан уже не работала. Серединная окантовка над зарядом тория имела совсем другую температуру, чем овальные сопла, потому что у нее меньшая поверхность. Внезапное и быстрое охлаждение, видимо и вызвало трещину, сквозь которую проникал флуоресцентный свет, пока ее не закрыли защитными плитами, - добавил академик Кропоткин.

В это время в зал вошел Балашов-младший с еще мокрыми фотоснимками обеих сторон поверхности ракеты. Он разложил фотографии на рабочем столе.

– Правый бок мы отпечатали в зеркальном виде, чтобы можно было точнее сравнить меловые схемы с обеих сторон, - объяснил Олег.

С первого взгляда было видно, что большинство контуров на обеих сторонах совпадает.

– Передние круги диаметром около метра с вписанными в них треугольниками могли быть заслонками выдвижных радиолокационных антенн на передней части ракеты, - показал Кропоткин на фотографии.

Члены комиссии согласились.

– Прямоугольники за этими кругами на главной части, как справедливо заметил Бердичев, вероятно, действительно тормозные двигатели, тем более, что часть поверхности ракеты перед ними потускнела, стала темно-синей, очевидно, от реактивного пламени, - продолжал Кропоткин.

– Позвольте мне, - попросил Бердичев.

– Пожалуйста!

– От конца головной и до начала хвостовой части ракеты мы видим узкие треугольники длиной, примерно, десять метров. Я думаю, что это наружные жалюзи выдвижных несущих поверхностей. Сразу же в начале этой схемы выделяется большой круг, дальше - четыре малых. Первое могло быть входным люком. Размер его соответствует среднему росту человека, а остальные круги были, наверное, иллюминаторами с закрывающимися защитными жалюзи.