Тайна астероидов
Шрифт:
Академик Балашов некоторое время не нарушал ее размышлений, затем решил помочь девушке.
– Пусть тебя не вводит в заблуждение первый образец, - сказал он по-отечески, - проверь остальные.
– Простите, Аркадий Александрович, действительно, как это я могла делать выводы, взглянув только на один образец?
– сказала девушка немного смущенно и взяла вторую пробирку.
Она пыталась наверстать упущенное время. За несколько секунд Таня подготовила новый препарат и положила его под микроскоп. Лебедева сосредоточенно наблюдала крохотные зернышки давно
– Отложения мезолита, - воскликнула она удивленно.
Таня подняла голову и посмотрела на академика. Он утвердительно кивнул и подал ей еще одну пробирку. Заменив препарат и положив под объектив новый образец, она осторожно вращала ручку. Наконец встала, схватила Олега и радостно, с молодым задором завертелась с ним по комнате. Парень пока не понимал причины такой вспышки радости.
– Профессор Агаров будет в восторге от вашего открытия, Аркадий Александрович. Важнейшее доказательство его гипотезы найдено в Нордвике. Последний образец из неолитических отложений. Правду я говорю?
– пытливо взглянула Таня на академика.
Балашов подошел и искренне пожал ей руку.
– Чистейшую правду. Я радуюсь за вас обоих. Радуюсь за нашу молодежь, которая поведет человечество вперед, - гордо молвил седой ученый.
Олег был поражен. Он не надеялся, что Танин визит будет такой непринужденный. За несколько минут девушка покорила отца. Такое торжественное событие надо отметить. Олег вышел и вскоре вернулся с бутылкой шампанского и тремя бокалами. Ловко снял проволочную сетку с пробки и патетически провозгласил под выстрел шампанского:
– Слава диалектике, за здоровье нашей Танечки!
Бокалы с пенящимся лучистым напитком мелодично зазвенели. Все сели. Олег ждал, когда сможет уточнить свои предположения относительно судьбы космической ракеты и ее экипажа, но сначала жаждал услышать четкое объяснение от геологов.
– Вижу, что я правильно понял твои колебания, Таня!
– обратился он к Лебедевой.
– Правильно. Я действительно пыталась найти взаимосвязь между жизнью возле Мертвого моря и периодом позднего палеолита, когда человечество еще не было на таком уровне, чтобы оставить какие-нибудь письменные памятники, - согласилась девушка.
Академик Балашов с интересом слушал разговор. Он еще не видел непосредственной связи между Мертвым морем и Хатангским заливом, но не мешал молодым преждевременными вопросами и лишь развил последнюю мысль девушки:
– В позднем палеолите мы находим следы охотников на северных оленей. В мезолите обнаружены зачатки гончарного ремесла, а в неолите, самом молодом периоде каменного века, из которого и происходит последний образец, были уже развиты скотоводство и земледелие.
Лебедева проследила за густым облаком дыма, проплывшем над настольной лампой, и устремила взгляд в невидимую точку. Балашов чувствовал, что девушка сосредоточенно думает.
– Или ты, может, другого мнения?
– Не знаю, какая связь между первым позднепалеолитическим образцом и следующими двумя, которые на десятки тысячелетий моложе, но мне кажется, что вы нашли их на поверхности
Олег быстро встал и взял со стола с десяток фотографий. Несколько минут перебирал их, затем дал каждому по две.
– Некоторые слои отложений на поверхности ракеты очерчены очень резко. Около двух третей поверхности были окрашены так же, как и первый образец, который ты изучала под микроскопом. Это не случайно. А твое мнение?
– обратился он к отцу.
Тот улыбался, не желая так легко раскрывать тайну.
– Подумай лучше. Разгадка на этих фотографиях, хотя и не так заметна, как на поверхности ракеты, - подзадоривал он сына.
Балашов-младший пригладил непослушные волосы, взял фотографию и начал немного неуверенно рассуждать:
– Как я уже говорил, первый слой, по сравнению с другими, очень широкий. Окраска его равномерная. Последующие слои интересны тем, что имеют лишь несколько сантиметров в ширину.
Таня встала.
– Во время падения ракета достигла мягких отложений океана, старших по возрасту на два или три тысячелетия. Граница между нижним слоем и отложениями неолитического периода не очень резкая, и поэтому ракета будто только скользнула по ним. Другие слои имеют уже более резкие контуры. По моему мнению, астронавты прилетели на нашу планету, вероятнее всего, в ранний каменный век. Но… - она не договорила, потому что на письменном столе зазвонил телефон. Академик взял трубку.
– Да… слушаю. Поступила телеграмма из Москвы… спасибо… диктуйте. Продукты распада тория… мезоторий-1, мезоторий-2 и радиоторий… возраст две тысячи семьсот лет… спасибо, - он положил трубку и выпрямился. Лицо ученого сияло от восторга и удовольствия.
– Две тысячи семьсот лет, - медленно повторил он, будто взвешивая каждое слово.
– Блестящий триумф твоего анализа, Таня, - воскликнул Олег и вдруг предложил: - Ты должна остаться в Нордвике по крайней мере до отъезда комиссии. Отец, позволь нам хоть на расстоянии участвовать в ваших исследованиях.
– Не возражаю. Твоя фантазия и Танина исключительная диалектика и блестящие способности могут нам пригодиться… хотя ты в своей гипотезе относительно радиоактивности немного ошибся, - заметил академик.
Лебедева и сама хотела просить, чтобы академик позволил ей остаться в Нордвике. Этот день принес девушке много радости. Она познакомилась с отцом Олега, его признание было настоящей наградой. И, наконец, Таня нашла связующее звено с теорией о визите неизвестных астронавтов на нашу планету.
– Отец, а как вы будете действовать дальше?
– неуверенно спросил Олег.
Академик открыл блокнот и охотно пояснил:
– Комиссия решила открыть ракету в Нордвике. Сегодня ночью прибудет специальная аппаратура из академии. Работники верфи доставят ее с аэродрома в монтажный цех. Мы отделим двигательную систему с радиоактивным зарядом. Потом все это перевезем в Москву в Исследовательский институт астронавтики, где ее подробно исследуют специалисты всех отраслей науки, - закончил он и встал.