Тайга: андроиды
Шрифт:
Антон подумал о животных всего мира. Сотни тысяч видов. Африка, Азия, Европа, Австралия, Америка. Заботятся ли о них так же? Увидят ли их его с Туярой дети?
— Сейчас мы проедем через барьер, мимо моржей. Там выйдем к жилому блоку, который вам точно понравится, — сказал Павин.
Главный биолог провел пальцем по экрану браслета, вызвал снегоход. Антон все время оглядывался, потому что очень близко от них проходили белые медведи, по одиночке и парами. Они были мельче, чем их дикие предки, слабее, потому что им не надо было охотиться.
Антон протянул к медведю руку, не осмелившись коснуться белого бока. Медведь повернул голову, с удивлением посмотрел на протянутую руку, понюхал, едва коснувшись черным носом пальцев Антона, развернулся и пошел прочь. Антон выдохнул. Все же он не был готов дотронуться до хищника.
— Удивительное ощущение, — он повернулся к Павину.
— Ради этого все и затевалось.
Адмирал, генерал и биолог сели на трехместный снегоход, надели шлемы. За полозьями поднимался снег, не глубокий, в некоторых местах под ним оголялись камни, из которых состоял остров.
Поздней весной здесь расцветут маленькие цветочки: фиолетовые, розовые, желтые, такие же крохотные, как рассыпанные на полу конфетти. А еще лишайники: красные, серые, бледно-зеленые. Все будет таким скромным, целомудренным. Пробившаяся из-под снега флора знает, что она — лишь гостья, и вести себя нужно незаметно. Погоды в этих краях стали мягче, и придет день, когда тут вырастут другие цветы и травы. Если, конечно, острова не затопит полностью.
Но то будет другой день, другой год, и как знать, что вообще потом будет? А сейчас они видели то, что видели. Человек и Север, холод и океан, и где-то вдали начинались берега Арктики.
Когда-то эти земли были необитаемы. Пустынные, одинокие, лишь ветер свистел над каменистыми берегами, как неумелый музыкант дует в кларнет, пробуя разные ноты, авось сложится в песню. Теперь здесь кипела жизнь. Как все переменчиво, как зыбко. То, что было одиноким и заброшенным, станет центром Нового мира, а то, что было перенаселено по всей голубой планете, опустеет. Появится новая географическая карта, созданная ошибками и алчностью человека.
Перед ними открылись ворота, отделявшие владения медведей от земель, принадлежащих моржам. Антон заметил разделители в воде, протянутые на несколько километров вглубь моря. Так хищники не могли встретиться друг с другом ни на воде, ни на суше.
Тимур смотрел вокруг с интересом, но все-таки, он не чувствовал связи с берегом. Для него настоящими были только волны, разбивающиеся о борт его крейсера. Ему не терпелось вернуться, но, глядя в горящие любопытством глаза Антона, он терпеливо ждал окончания экскурсии.
Они ехали мимо лежбищ моржей, туши которых были едва различимы в полутьме. Антон принюхался. Мускус? Здесь много самцов, мощные бивни оставили глубокие шрамы на серых камнях. Повсюду стояли замаскированные домики для персонала.
— Стены укреплены кевларом. Моржи бывают агрессивны, особенно
— Как муравьиный город? — спросил Антон.
— Да, принцип тот же. Персонал и ученые перемещаются внутри комплекса, не показываясь на открытом воздухе. Если им нужно покинуть сектор, они пользуются тоннелями, ведущими к воротам.
— А вы повезли нас мимо лютующих самцов, — усмехнулся Антон.
— Ты что, боишься? — голос Тимура завибрировал смехом в костном наушнике.
Антон кинул взгляд на огромную мясистую тушу, подпрыгивающую на животе в сторону снегохода. Два маленьких глаза внимательно смотрели на людей.
— Тонна чистой злости, вооруженная двумя грозными бивнями. Конечно, не боюсь.
— Здесь есть матерые самцы до двух тонн весом, — заметил Павин.
— Прибавим газу, пора валить отсюда, — нахмурился Тимур.
Муравейник из жилых корпусов сектора остался позади. Ворота снова открылись. Биолог включил красный свет фар, мигающий, тревожный.
— Птичник. Самое безопасное место. Идите осторожно, тут не так много снега, как вам кажется. — Павин остановил снегоход.
— А зачем этот свет? — спросил Тимур.
— Распугивать пуночек. Их запросто можно передавить полозьями. А красный мигающий свет они не выносят.
Антон свесил ноги с сиденья. Помет был повсюду, хотя издалека казался просто снегом, лежащим на камнях. Он зажал нос.
— Мы тут надолго? Этот запах невыносим, — пожаловался Антон.
— Скоро поедем обратно, — заверил его Марк.
Они вошли в высокое здание — подобие башни с огромным количеством дыр, похожих на окна, только без рам и стекол.
— Днем птицы смирные, зато ночью наши ребята только и успевают разбрасывать живых леммингов, — посетовал Марк.
Антон поморщился.
— Кажется, я догадываюсь кто тут.
Когда он жил в тайге, то часто видел грызунов и всегда испытывал к ним теплые чувства. Ему не хотелось знать, что эти шустрые милые создания бегают здесь в качестве ужина.
Как только они открыли дверь в башню, их оглушило уханье. Тысячи полярных сов, белых как снег, с серыми вкраплениями, сидели на насестах, на имитациях веток, на камнях, на чем угодно, за что можно зацепиться острыми когтями.
— Привет всем, — негромко сказал Павин. Он включил приглушенный зеленоватый свет, напоминающий северное сияние. Совы заухали громче, многие поворачивали к ним головы, моргали круглыми янтарными глазами.
— Они уже поели, так что лучше не ходите под насестами, — усмехнулся биолог, пролезая под низкими корягами, усаженными совами.
Тимур снял перчатку и осторожно дотронулся до птицы, что сидела к ним спиной. Сова резко повернула голову и хлопнула крыльями.
— Принцессы севера такие мягкие на ощупь, — улыбнулся Тимур.