Тарси
Шрифт:
— Берем, договаривайтесь о найме. Да, чтобы остальные не были в обиде, всем наемникам предлагайте полуторною ставку.
— А как быть с рыцарями? Некоторые из них считают оскорбительным воевать за ставку, предпочитая долю в добыче.
Что здесь скажешь? Поход предполагал извлечение некоторой прибыли, но совсем не путем завоевания трофеев.
— Предложите в дополнение к золоту, выданному на организационные расходы, одну двухсотую полученной прибыли на каждого рыцаря.
— А как насчет личных трофеев? По обычаю
— Никакой личной добычи, этот пункт исключен из договора.
Не хватало мне еще, чтобы рыцари гонялись за пленниками вместо того, чтобы думать об общем деле.
— Многие будут недовольны, — покачал головой барон.
— Увеличьте денежное содержание. Если и это не поможет, пусть недовольные ищут другого нанимателя.
— Понял, — кивнул Тромиг. — Надо подумать и о комплектации обоза. Берем ли кузнеца и плотника? Возчиков набираем из числа наемников или из гражданских?
Надо же, я и не предполагал, что организация похода принесет столько дополнительных вопросов. Как вовремя я поручил это дело Тромигу.
— Обоз комплектуем по максимуму. Возчиков и мастеров берем с расчетом на возможное увеличение отряда. Полностью доверяю этот вопрос Вам, барон. И поторопитесь с набором отряда и комплектацией обоза, послезавтра мы должны выехать.
— Я постараюсь, граф, — заверил меня барон Тромиг. — Не буду терять времени, пойду в гостевой зал. Туда должны подходить те, кто желает записаться в отряд.
Довольный удачно проведенным разговором я строил планы на будущее. Ближе к вечеру заглянул граф Тугази и поинтересовался, как у меня идут дела, попросил обращаться, если потребуется помощь и напомнил, что принц хотел бы меня еще видеть перед отъездом.
Самое интересное произошло вечером, но узнал я об этом не сразу. Точнее, я не сразу предал значение этому событию.
Тишины в заселенной гостинице не бывает. Но крики и шум неожиданно превысили естественный фон. Я отравил Уклита узнать в чем дело, радуясь тому, что так удачно обзавелся адъютантом.
Парнишка обернулся за пять минут и поделился со мной новостью.
— Две дамы в обеденном зале устроили перепалку, дошло до драки, распорядителю пришлось их разнимать.
Я удивленно покачал головой: "Надо же, какие здесь невоспитанные служанки". И забыл о происшествии. А зря.
Не прошло и получаса, как ко мне пожаловал гостиничный распорядитель. Он хмурился и неуверенно переминался с ноги на ногу.
— Что у тебя, любезный? — не выдержал я.
— Я хотел бы поинтересоваться, долго ли еще Ваша милость изволят у нас проживать.
— Отчего вдруг такие вопросы? — мои брови удивленно подпрыгнули вверх.
— Мы конечно, люди простые и не вправе осуждать Вашу милость…
— Да что случилось-то?!
— Четверо слуг пострадали. Скажите, приятно ли будет постояльцам, когда они предстанут
Мои губы тронула невольная улыбка, когда я представил, как пострадавший будет принимать посетителей.
— Вам смешно, простой люд для Вас ничего не значит, а тем временем страдает репутация гостиницы.
Ничего не понимая я нахмурился. Судя по всему, распорядитель как-то связывает пострадавших со мной. Но я-то точно их не бил, я даже комнату не покидал последние полдня. Может, начудил кто-то из нанятых мною людей?
— Говорите толком, любезный. Понять Вас совершенно невозможно.
— Я и говорю: Благородным не понять чаяния простых людей.
Что за сетования на ровном месте? Почему это мне не понять простых людей, что за странное утверждение?
— Да что случилось-то?
— Вам ли, Ваша милость, не знать?
Я стал откровенно терять терпение. Сколько можно говорить загадками, причем явно с обвинительным подтекстом? Схватив распорядителя за грудки, я принялся трясти его:
— Или ты сейчас же расскажешь мне, в чем дело, или я спущу тебя с лестницы!
Я сам от себя подобного не ожидал, оказывается, когда тебя обвиняют и даже не говорят, в чем именно, ужасно неприятно.
— Извините, Ваша милость, я больше никогда…
Распорядитель выскользнул из моих рук и ретировался к двери.
— Стоять!
Я сделал глубокий вздох и постарался взять себя в руки. Распорядитель застыл с занесенной над порогом ногой, боясь пошевелиться.
— Присаживайся, любезный.
— Как можно, Ваша милость?
— Садись, я тебе говорю! — распорядитель вздохнул и опустился на стул. — А теперь рассказывай все по порядку.
— Что рассказывать?
— Все. В первую очередь, кто побил ваших слуг.
— Они разнимали драку. Две дамы изволили не поладить.
— Две служанки избили четырех ваших слуг?
Я вспомнил о шуме, который слышал полчаса назад.
— Причем здесь служанки? Подраться изволили две благородные дамы.
— В самом деле? — я удивленно приподнял бровь.
— Не хотите ли сказать, что Вашу милость это удивляет?
— Если продолжишь говорить загадками, получишь такую же взбучку, как и ваши слуги.
— Извините, Ваша милость. Дамы разошлись не на шутку, слугам пришлось их разнимать, но они не могли действовать грубо, больше надеясь на увещевания в то время, как дамы не стеснялись в выборе способа действий.
— Что же это за дамы? — удивился я.
— Уж Вам ли их не знать. Ваша милость изволили заказать обед, на который пригласили двух дам одновременно…
Как, неужели…?! Но почему?
— И что же в этом плохого? — искренне удивился я. — Или приглашать на обед двух дам не принято?