Тара
Шрифт:
Поднявшись по ступеням гудящей растревоженным осиным гнездом гостиницы, ведьмак поморщился при виде двери, лишившейся ручки, и теперь сдерживаемой от падения эльфийскими чарами... постучал. Хихикающий Сольеваль встретил его на пороге.
– Здорово их наши?! В городе, небось, совсем ужас творится?
– радостно сообщил он.
– Со мной сестра разговаривала. Конец Кавире! Даже войска было необязательно высылать. Ирь самая сильная!
– Не вижу ничего забавного, - подвинув его плечом, вошел в номер ведьмак.
Внутри было более, чем предсказуемо. Спинки развалившейся кровати стояли у стены отдельно. Матрас
– Такого даже я не мог предположить!
– поделился он, одновременно пытаясь прожевать.
– Опасные чары. Очень опасные. Ирь тоже получит сполна.
– С чего ты решил, чучело?
Вимер устроился рядом с белым зверьком, выхватил печенинку из развороченного кулька и тоже захрустел. Он уже мысленно попрощался с Кавирой. Скорее бы домой!
Эльфёнок разлёгся на поломанной кровати, без вина пьяный от происходящего. Как его от нездорового патриотизма заносит!
Рувас не отвечал, отвернулся от ведьмака, то ли обидевшись на "чучело", то ли просто задумавшись. Вимер повторил вопрос.
– Сила сейчас по-другому течёт, - нехотя пояснил великий дух.
– В первые минуты шла только на Кавиру, а сейчас разгон слишком велик, должна перехлёстывать. Ждите новостей из Ири, - он издал звук, напоминающий смех, и сосредоточился на печении.
– Что ты мелишь, крысёныш?
– возмутился его словам эльф.
– У нас лучшие чародеи! И ведьмы с ведьмаками не самые тупые!
– сподобился он на комплимент напарнику.
– Кавире конец!
Рувас проигнорировал бахвальство шпиона, сыто рыгнул и, спрыгнув со стола, скрылся в комнате ведьмака.
– Он такой с момента твоего ухода, - пояснил Сольеваль, неожиданно разговорчивый сегодня.
– Как только у Вады спицы в руках рассыпались, он выгнал королеву. Запретил нос из номера показывать. Потом со мной Эвнуриель связалась. Сестра предупреждала, что лучшие чародеи у зеркал собрались, посылают Кавире самое разрушительное из придуманных смертными заклятие. А потом всё начало рушиться. Крыс только злорадствовал.
– Сами себе приговор подписали!
– долетел до мужчин писк Руваса.
Вимер нырнул в свою комнатку, сгрёб за шкирку зверька и бесцеремонно швырнул на обломки эльфовой кровати.
– Что знаешь, чучело? Отвечай, заклинание обратимо?
– Нет!
– с видимым наслаждением ответил Рувас. Было видно, Ири он не симпатизирует.
– Будь ты на свободе, предотвратил бы его?
– продолжал допрос ведьмак.
– Не-е-ет, - почти довольно промурлыкал великий дух.
– Если тебя освободить, вернёшь всё, как было?
– Ты вначале освободи, а потом спрашивай, - зверёк оскалился на пригрозившего ему эльфа. Потом соблаговолил просветить невоспитанных смертных.
– Если бы привлекались силы Запредельного, возможно было отыскать лазейку в формулировке приказа. Но это дело смертных. И быть Кавире без металла о-о-очень до-о-олго. И не только Кавире, - напомнил он, хихикая.
– Ждите вестей с родины!
– То есть Ирь тоже может...
– пробормотал эльф, растерянно мигая крупными раскосыми глазами.
– Именно, тупица!
–
Вимер отвернулся от зверька и нехотя попросил Сольеваля.
– Поделись обручем. Мой рассыпался.
Эльф даже не стал препираться. Он торопливо заправил камни в углубления, закрепил их зажимами и сам надел переговорное устройство на голову ведьмака.
А Вимер всё думал: "Интересно, во сколько раз взлетят цены на устойчивые к ржавчине металлы? Украшения станут переплавлять на петли, замки, ключи и крючки! Как в северных землях, мастера научатся делать гвозди из твёрдых пород дерева, если разберутся, как же его обрабатывать. Костяные иглы, каменные ножи, солнечные часы... Эльфы ещё продержатся. А люди погибнут. Мы слишком быстро становимся скотами! Это будет закат эры людей. Мы уже не поднимемся, утратим веками отвоёвываемое право разговаривать с долгоживущими на равных". Ему очень хотелось, чтобы пророчества великого духа были не более, чем маленькой местью.
Обруч больно стискивал виски, мешая расслабиться, войти в нужное состояние. Наконец под закрытыми веками глаза закатились наверх. Дыхание стало глубоким и медленным. Так, теперь следует представить... С кем бы пообщаться... Наарба! Пусть тоже поволнуется. Ему полезно.
Вот, как миленький откликнулся. Озадачен, но не более.
– Зачем беспокоишь?
– недовольно осведомился Чёрный Лис.
Из всех троих пассажиров кареты призрачного Вимера сейчас мог рассмотреть и услышать один Наарба. Оливкового цвета занавеска на окне была отдернута, позволяя рассмотреть медленно проплывающие мимо дворцы Сада Правителей, в вечерних сумерках не менее нарядные, чем днём. Над кронами аккуратно подстриженных деревьев висли грозди продолговатых фонариков, крепящихся к воздушным шарикам. Их свет золотил песок дорожек, поблескивал на позолоте скульптур... На крышах дворцов сияли зеленовато-желтым статуи львов и драконов, сошедшихся в вечной схватке за право властвовать над миром...
Ведьмаку вдруг отчаянно захотелось на родину. Совсем рядом с этим садом находятся его дом и кузница. Если бы не было нынешнего безумного путешествия, и его, скромного мастера, по-прежнему поддерживал великий дух Рувас. И была бы жива Тара - недосягаемый источник его вдохновения. Если бы Ирь ни с кем не желала воевать...
Но это всё наивные мечты. Не ему ли, оружейнику, знать - смертные созданы для войны. Смертные завистливы и пылки. Они не умеют довольствоваться имеемым, и рвутся к чужим богатствам, платя за них своей жизнью. Всегда так было и будет.
Взглянув на главу Светлого Совета, Вимер только и произнёс:
– Желал узнать, какая погода на родине. Готовлюсь к возвращению.
Наарба усмехнулся, покачал головой.
– Не уворачивайся. Знаю я тебя. Ты же обычно хуже медведя - засядешь в берлогу, за спасибо слово не вытянешь, а тут соловьём распелся.
– Рувас твердит - истечение силы изменилось. Чары могут докатиться до Ири, - предостерёг Лиса ведьмак.
– Глупости!
– презрительно скривился Наарба.
– Миллион раз всё просчитано и опробовано. Если бы мы ошиблись, в первые же минуты по нам бы ударило. Расслабься и пакуй чемоданы. Завтра... Впрочем, уже сегодня, прибудут войска с чародеями. Мы решили ускориться. Захочешь, на рассвете тебя отправят обратно. Кстати, молодой княжич тебя слушался?
– вдруг поинтересовался глава.