Танго теней

Негривода Андрей Алексеевич

А где начинается Родина?..

…Это место было расположено довольно далеко от пассажирского и грузового порта Марселя, и уж тем более, от центра города. Здесь, в уютной бухточке расположился огромный яхт-клуб, со множеством причалов для частных яхт…

И каких только яхт здесь небыло!

Совершенно разномастные по размерам, по цвету и по портам приписки! А по тем флагам различных государств, которые развивались на кормовых флагштоках, можно было бы изучать геральдику всего мира!..

Были здесь

и очень шикарные океанские яхты, которые стоили их владельцам не один миллион, и яхты постарше и попроще, и большие и средние катера, и несколько потрепанных стареньких малых сейнеров, больше похожих на старые лапти, брошенные в воду…

Вот именно на таком, подкрашенном, подремонтированном, ухоженном заботливой рукой хозяина, но, тем не менее, стареньком «лапте» с громким названием «Chance» и сидели теперь наши трое друзей…

Это был даже не сейнер, а старый, некогда списанный, но теперь восстановленный, малый портовый буксир, который теперь был пришвартован около небольшого ангара, над которым висела большая вывеска:

«Le club de plong;e «Barracuda», Alen de Troyes.

J'apprends aux immersions s;res avec le scaphandre autonome et l';quipement facile de plongeur!

Je donne les le;ons priv;es et de petits groupes!»

Такая же вывеска красовалась и по обеим сторонам капитанской ходовой рубки буксира…

Они сидели на корме буксира на белых пластмассовых стульях вокруг такого же пластмассового, круглого стола…

– К чему вся эта партизанщина, Дед?
– Спросил, наконец, Катран.
– Вокруг нас что, шпионы? Или это у тебя от возраста, Анатолий Иваныч?..

Ананьев как-то странно посмотрел на Катрана, и…

Неуловимым движением выбил из-под него стул, а тут же взял своего бывшего ученика на болевой прием, жестко захватив ладонь:

– Ну, на старого расслабленного маразматика, как я погляжу, больше похож ты, Володя, чем я!

– Ладно, Дед! Отпусти!..
– Поморщился Катран, и, освободившись из «капкана», поднял стул и уселся на прежнее место.
– Тогда поясни, что мы тут делаем в 6 часов утра, когда все нормальные люди спят? И что такого ты узнал, отчего прилетел лично, и теперь, как мы понимаем, опасаешься слежки и прослушки?

Ананьев едва заметно усмехнулся в седые усы:

«…Эх, мальчики-мальчики!.. Если бы вы только знали, в какую подлую партизанщину я сам пустился ради внучки!..
– Думал он, укоряя самого себя и зная, что где-то неподалеку находится автомобиль «фээсбэшников», а в нем наверняка полковник Тесленко.
– Ну да ладно!.. Ничего подлого или плохого я вам никогда не сделаю… А время придет - сам все расскажу!.. Надеюсь, что вы меня поймете и простите… А пока мне надо в эту глупую игру поиграть… Чтобы этой гниде Гришину доложили, что я «свой хлеб» хорошо отрабатываю…»

– Вы назвали меня Александром!
– Проговорил Жак, пристально вглядываясь в лицо Деда.
– Так что же вы, все же,

узнали?

Ананьев налил себе в стакан газированной воды, выпил ее залпом, словно его мучила нестерпимая жажда, и, наконец, заговорил:

– Есть у меня один знакомый в ФСБ… Когда-то давно, когда он был еще сопливым старлеем, довелось нам выполнять одну общую задачку по лини КГБ в одной африканской стране… Он тогда, чуть было «ласты не завернул», а я его вытащил… - Он посмотрел на куда-то в море.
– Теперь он уже полковник… Вот он мне кое-что и порассказал про твоего друга, Володя… До сих пор считает себя обязанным…

– Ну, таких, которые тебе обязаны, Дед, наверное, не одна сотня наберется!..
– Проговорил Катран.
– Так что это полковник? Открыл какие-то страшные секреты?

В ответ Ананьев только ухмыльнулся:

– А узнал я, ребята, от него вот что… - И тут Ананьев посмотрел на Катрана.
– Помнишь, каплей, ту историю, из-за которой нас двоих с Флота с позором поперли?

И словно передернуло бывшего капитан-лейтенанта… Словно увидел он что-то очень мерзкое и противное…

– Это ты про египетскую историю, Дед? Когда мы какой-то чемодан с диппочтой с затонувшей лайбы доставали? Помню, конечно!.. А потом нас тот подполковник обвинил в неподчинении приказу!..
– Проговорил Катран, и в сердцах сплюнул за борт.
– Скотина «фээсбэшная»!..

– Ну, так вот, каплей… - И Ананьев в упор посмотрел на Жака Рано.
– Это мы его чемоданчик тогда доставали!.. Пропавшего без вести лейтенанта Фельдъегерской службы Александра Игнатьева!..

И наступила немая пауза…

Каждый из троих пытался понять значимость сказанного…

– Ни хрена себе поворот!
– Первым прорезался Катран.

– Так я русский?
– Жак Рано никак не мог прийти в себя от услышанного.
– И я был офицером?

– А я чувствовал, что ты наш!
– Катран приобнял друга за плечи.
– Я же тебе говорил, а ты не верил!

Жак посидел, молча какое-то время, а потом поднял взгляд на Ананьева:

– И что теперь?

– А теперь послушай, кто ты есть такой!.. …Целых полчаса пришлось потратить Деду на то, чтобы рассказать Жаку о его пристрасти к самбо с самого детства, о его безупречной службе в ВДВ, о ранении, о награде, об учебе в МГИМО, о жене Варе и сыне Сергее… И о его друге, Сергее Кабанове, и о том, кем он был, и кем стал… Ну и о службе офицерской, конечно…

Он показывал Жаку его старые фотографии, фотографии его семьи, и наконец…

В самом конце своего монолога он сказал: -…Тут вот какое дело, Александр… Неужели ты всего этого не помнишь?

Жак только покивал головой из стороны в сторону:

– Все, что вы мне сейчас рассказали - для меня словно сказка… Словно вообще про чужого человека!
– Ответил он задумчиво.
– А помню только один свой настоящий дом - палатку в племени туарегов… И маленькую девочка Амаль, которая меня спасала от смерти не один раз…