Танго теней
Шрифт:
– Ну, понятно… - Проговорил задумчиво Тесленко, уже проворачивая в голове какие-то свои варианты.
– А что от меня-то требуется конкретно?
– Я хочу, чтобы ты узнал, кто он этот парень… Сам-то он про себя ничего не помнит, но… Ваши-то, да и какие-то другие, «левые», к нему почему-то прицепились? И если твои коллеги действуют интеллигентно, то вторая команда - это просто бандиты!
– Послушай, Анатолий Иваныч… - Тесленко пристально посмотрел в глаза Деда.
– Узнать-то я, наверняка, узнаю!
Ананьев посмотрел куда-то вдоль бульвара, на снующих туда-сюда людей, на детишек, игравших мячом, и проговорил задумчиво:
– Ты хотя бы попробуй, Николай… А вдруг не все так секретно, как может казаться…
В голове полковника к тому времени, видимо, уже созрел какой-то план, потому что он встал, и куда-то заторопился:
– Хорошо, Анатолий Иваныч… Я сделаю все, что смогу… Будь на связи!
– Он опять взглянул на часы и проговорил.
– Прости, Дед… Служба! Надо бежать…
Ананьев тоже поднялся, пожал руку Тесленко, и проговорил, улыбнувшись грустно:
– Всегда ты торопился, старлей!.. Всегда тебе на месте не сиделось!.. Вечно искал себе приключения на свою…
– Так ведь жизнь такая, Дед!
– Улыбнулся полковник.
– Приходится постоянно торопиться, чтобы никто не обогнал!..
Он широким шагом, с видом опаздывающего куда-то человека зашагал по бульвару, а Ананьев посмотрел ему вслед, и тихо проговорил:
– Не изменился ты, старлей, хоть уже и полковничьи погоны носишь… Как был «гэбэшником», так им и остался…
И пошел неторопясь в другую сторону…
12 июня 2008 г.
Москва… Детская клиника онкозаболеваний…
Ради жизни…
…Сегодня был день посещений больных, и Анатолий Иванович Ананьев пришел навестить свою внучку…
Каждый раз, когда он приходил сюда, старому прожженному вояке казалось, что уже уходя, он оставлял в этом скорбном месте кусочек своего сердца…
Дело было даже не в том, что здесь находилась его внучка, и на спасение ее жизни надежда таяла ото дня ко дню…
Просто он видел не только свою умирающую Дашеньку, которой бы еще жить и жить, но и других, таких же невинных и несчастных детей…
И он был готов поменяться местами с любым из этих детишек, только бы спасти, хотя бы одну человеческую жизнь…
А потом, когда Дед приходил домой после таких посещений, он садился в глухом одиночестве в своей маленькой кухоньке, открывал бутылку водки, и выпивал ее без закуси…
И алкоголь не брал старого вояку…
Водка шла в его горло, словно в сухую землю…
Но боль… Боль в душе становилась не жгуче-острой,
И было уже не так тяжело осознавать, что ничего для своей единственной внучки отставной боевой пловец сделать не может…
В такие дни, он уходил из этой больницы не сразу.
Обычно отставной «кап-три» садился на скамеечку в больничном парке, и сидел так по несколько часов, думая свои тяжкие думы… …Вот и сегодня все повторилось…
Ананьев просидел в парке почти до самого вечера, и уже собирался было уходить, чтобы опять в тишине своей московской «берлоги» проглотить пол-литра водки, когда…
– Вы позволите?
Не глядя на подошедшего, Ананьев подвинулся к краю скамейки, и проговорил угрюмо:
– Пожалуйста…
Из состояния прострации его вывел неожиданный вопрос:
– Ну что, Анатолий Иванович? Совсем плохо с Дашенькой?
Словно током ударило старого бопла - реакция была мгновенной!..
Он резко обернулся к говорившему, и, это было видно, уже был готов дать в морду тому, кто посмел так бесцеремонно влезть в святая святых его души. Ананьев хотел уже, было сказать что-то грубое в ответ, но…
Он вдруг понял, кто сидит рядом…
– А-а… Это ты, гнида… - «Кап-три» отстранился от своего незваного собеседника, словно это был не человек, а что-то мерзкое, типа слизняка.
– Шел бы ты отсюда, подполковник, по своим паскудным делам, а? Мне с тобой одним воздухом дышать противно!
– А ты подыши, водолаз… Может, и надышишь чего!..
– Да пошел ты, подполковник… К нехорошей маме!
– Ананьев резко встал, и плюнул под ноги собеседнику.
– И без тебя настроение было поганое, а теперь и вовсе говно!
Он уже сделал пару-тройку шагов по аллее, когда услышал слова, брошенные ему в спину:
– Уже не подполковник, а генерал-майор… Время идет, Анатолий Иванович, а возможности Конторы как были огромными, так и остались… И внучку твою единственную, Ананьев, с помощью все той же, так тобой нелюбимой Конторы, можно вылечить!..
Отставной боевой пловец остановился так резко, словно натолкнулся на невидимую стену…
Он медленно повернулся к говорившему, и произнес глухим голосом:
– Помнится в последнюю нашу встречу, Гришин, ты обещал меня капитаном первого ранга сделать… А сделал позором Флота, без полагающейся пенсии и почестей… - Его глаза метали молнии.
– Так что… Нет тебе веры, «супер»! Особенно если ты уже генеральские лампасы на свой зад натянул! Грош - цена твоим обещаниям!
– Тогда все было иначе, Ананьев!
– Улыбнулся генерал.
– А сейчас… Сейчас ты мне, совершенно неожиданно, к моему удивлению, поверь, стал очень нужен!