Танец власти

Верхола Андрей Алексеевич

Несколько мгновений Лианна молчала.

— Спасибо, — произнесла она, а потом вновь спросила: — куда подевался ваш запах? Как вам удалось избавиться от него?

— А я думал, шо Волки умнее… — Донеслось из коридора замечание Изе. — Или ты плохо училась в школе? Пора бы уже знать, шо если хорошенько помыться с мылом, то никакого запаха не будет.

— Два ноль, — ответила Лианна, признавая свое поражение.

— Слышь, Изе, — произнес Мойше, когда пленники выходили из камеры, — похоже, шо та дрянь, которой напоил ее трактирщик, сильно повредила ей мозги.

— Будем надеяться, шо это пройдет. Нужно придумать, как будем выбираться. Служба уже заканчивается.

Внезапная обида на себя за то, что позволяет каким-то умертвиям

смеяться над собой, заставила Лианну напрячь свой мозг.

— У меня есть план. — Ответила Волчица, глядя на одеяние умертвий. — Нас, все равно, должны были вести на костер. И скорее всего, это входило в обязанности тех двух покойных приставников.

Изе сыто рыгнул, а потом спросил:

— И шо?

— На костер поведете нас вы…

Несколько мгновений все стояли в молчании, осмысливая сказанное Лианной.

— Не, Мойше, похоже не проходит… — Начал первым Изе.

— А может шандарахнуть их магией? — Вставил свое слово Илрон.

— И что дальше? — Спросила Лианна. — На многих тебя хватит? — Ответом ей было молчание. — Вы поведете нас на костер, и когда я изменю сущность — бегите. Встретимся на кладбище. Там и решим, что делать дальше.

— Два один, — произнес Изе, — похоже, наша Лианна возвращается.

— А шо делать с этим? — Спросил Мойше, показывая на отгрызенную ногу.

— Придется оставить здесь…

В тот миг пленники услышали голос, доносившийся с лестницы в конце коридора. Из осветленного помещения церкви обреченных не было видно:

— Пусть доблестные приставники приведут заблудшие души на покаяние! — Голос был грубым, мощным, и звучал классическим церковным речитативом.

Мойше и Изе набросили капюшоны, и повели друзей по коридору. Лианна, Илрон и Рия, в свою очередь, сделали удрученные своим положением лица.

Когда пленники оказались в помещении церкви, яркий свет больно резанул глаза, и им пришлось на некоторое время зажмуриться. Самым трудным оказалось побороть желание закрыть глаза руками, но пленники с мужеством терпели, по-прежнему держа руки за спиной, словно они связаны. Когда глаза свыклись, друзья смогли рассмотреть церковь. Не смотря на то, что ее воздвигли недавно, на стенах и потолке уже красовались расшитые золотом и серебром изображения святых и их деяний. В центре зала стоит алтарь, сложенный из грубых гранитных камней, уложенных на глиняный раствор. На алтаре стоит деревянный крест, на котором красовалась золотая фигурка распятого человека. За алтарем стоял человек, одетый в белое одеяние инквизитора, а по бокам от него стояли два священника. Один держал в руках красную книгу, на которой золотыми буквами было написано: «Евангелие». Второй держал «Книгу Петра».

Когда-то Лианна изучала иерархию власти народов Материка, и знала, что в Степи она была самой сложной. Самым низким статусом обладали ученики. В них набирали детей не старше двенадцати лет. Пять лет они учились в церковной школе, изучая теологию и Слово Божье, после чего сдавали экзамены. По их результатам ученикам давали выбор, либо вернутся домой, либо пойти в одну из линий служения. Если ученик был силен физически и смог усвоить азы Слова Божьего, он мог стать учеником инквизитора, а вскоре и самим инквизитором. Инквизиторы никогда не проводили Богослужений, и никогда не работали. Они были армией и полицией Степи. В мирное время они коротали час на бесконечных тренировках, или же в поисках тех, кто нарушил закон Божий. Они сопровождали всех высших служителей Степи в их поездках и путешествиях, охраняли церкви и монастыри. В военное время, инквизиторы становились в один ряд с рыцарями и воинами, принимая участие в кровопролитных битвах. Инквизиторам разрешалось иметь жен и детей, но инквизиторы не имели дальнейшего карьерного роста.

Те ученики, которые хорошо знали Слово Божье, и вера их была крепка, могли стать монахами. Монахи — это рабочая сила Степи. Они изготовляли все, что нужно церкви: одежду, украшения,

оружие… Все церковное убранство. Они выращивали коров и лошадей, сеяли пшеницу и рожь. Они обеспечивали церковь всем необходимым. Тот монах, который хорошо освоил грамоту вскоре мог стать Отцом (старшим монахом). Эти люди занимались тем, что писали историю Степи и своих монастырей, они много писали и читали. Когда же Отец набирался мудрости он становился Проповедником. Проповедники правили службы в своих монастырях, и уже не работали. Самый мудрый и опытный проповедник становился Настоятелем. Именно настоятели правили в своих монастырях. Это была вершина, которой мог добиться монах. Простым монахам разрешалось иметь жен и детей, но если они хотели продвинутся по карьерной лестнице, они должны были соблюдать целомудрие. Поэтому простые монахи были разделены на две группы. Первые жили в селе, и трудились как простые люди. Вторые жили в монастырях или отшельниками, следуя Закону Божьему, и соблюдая обет безбрачия.

Третья линия служения была основной, и приводила к главной вершине власти. Но попасть в нее было не просто. Туда брали только отличников с сильной верой. Сперва такой ученик становился послушником, и помогал священникам на Богослужениях. Он отказывался от всего, от семьи, детей, от имущества. Все что он имел, переходило церкви. После трех лет служения послушник становился приставником. Приставники смотрели за порядком в церкви. Они были ее хранителями, но никогда не брали участия в Божьей службе. Через пять лет служения приставник мог стать священником, и вести службу. Священники становились Стратигами. Каждый Стратиг имел свой округ, которым управлял. Самые хитрые и политически сильные Стратиги рано или поздно становились Святоприслужниками. Их всегда было семь, и они составляли собой совет Степи. Вершиной власти всегда был Святой. Он избирался из числа Святоприслужников Стратигами на Великом Соборе, на сороковый день после смерти предыдущего Святого, а в это время Степью правил Совет Семи…

В то же время, если ученик не мог освоить Слова Божьего, его считали безнадежным. Таких людей придавали смерти, или превращали в рабов, без права слова и воли. Они исполняли самую грязную работу: чистили туалеты в монастырях; добывали в шахтах золото, серебро, уголь; смотрели за змеями и отбирали у них яд…

Вокруг пленников стояли рыцари и крестьяне, пришедшие на недельную службу, да и посмотреть, на зрелище сожжения преступников. Ведь в любом селе слухи разлетаются молниеносно, и теперь каждый житель Гирона знал о предстоящем веселье.

Пленников подвели к алтарю. Инквизитор взял из рук священника Книгу Петра и, открыв ее на нужной странице, произнес все тем же речитативом:

— В писании от Святого Петра, говорится: «Тот, кто не признает истинности единого Бога и сына его, есть слуга дьявола. Тот, кто ест плоть верующих, есть слуга дьявола. Тот, кто пьет кровь, есть слуга дьявола. Тот, кто меняет свой облик, или выдает себя за других, есть слуга дьявола. Магия пришла не от Бога, тот, кто занимается магией, отдал душу дьяволу…» Признаете ли вы вину свою перед Богом?!

— Ага, щас… — Нагло произнесла Лианна, твердо посмотрев в глаза инквизитора. А в следующий миг, на ее месте оказалась огромная, снежно-белая волчица со стальными зубами и когтями. Одежда с легким шелестом упала на пол.

Лианна одним прыжком оказалась на алтаре, и прежде чем шокированные люди пришли в себя, начала разбирать его мощными стальными когтями.

— Возьмите мою одежду. — Бросила она умертвиям, которые уже толкали Илрона и Рию к выходу.

В церкви началась паника. Огромная волчица стальными когтями с легкостью вырывала из алтаря гранитные куски, швыряла их в священников и рыцарей, стараясь кого-нибудь покалечить, но не убить. С той же легкостью когти раздирали доспехи, оставляя глубокие раны на телах рыцарей. Стальные зубы с легкостью перекусывали древка копий и металлические цепи, бросаемые, дабы поймать оборотня.