Танец власти
Шрифт:
Король Орона
На дворе была глубокая ночь, но во дворце Лиарона, столицы Орона, все еще кипела жизнь. Этот черный замок, построенный из вулканического стекла, разместился между двумя каньонами. По одному из них, тому, что огибал крепость с севера, текла быстрая река. Другой, хоть и был более глубоким и широким, лишился воды несколько тысяч лет назад.
Высокие стены и башни замка находились на одиноком холме, у подножья которого и раскинулся город.
Сам замок Лиарона являл собой каменную шестилучевую звезду, в вершинах которой разместились высокие, ард по сто, черные башни. В центре звезды возвышалась
И на самом верху этой твердыни виднелся свет, льющийся с не больших окошек. Этот свет шел с тронного зала, который разместился под самой крышей центральной башни.
Отделан он был черным базальтом и обсидианом, а в его центре стоял трон из редкого черного порфира.
На этом троне некогда восседали одни из самых могущественных королей человечества. Но в эту ночь он принадлежал только ему…
Совсем еще мальчишка, лет двенадцати от роду, сидел на черном троне, а его голову украсила золотая корона с четырьмя платиновыми зубцами, сделанными в форме мечей. Над троном развивалось знамя короля — стальной меч, обвитый побегами молодого хмеля, на черном фоне. Вот только в эту ночь это было не единое знамя, которое украсило собой королевский зал. Вместе с ним, над троном находилось знамя Степи — золотой крест на белом фоне.
Сам король был одет в одежды сшитые из тончайшего шелка, расшитого золотой нитью. На его груди было вышито знамя короля, а поверх него вышили золотой крест Степи…
Юный король Эдмар Леной смотрел на инквизитора, лицо которого скрывал белый капюшон. Служитель церкви стоял на коленях, а сзади него стояли два королевских рыцаря, держа оголенными мечи. Позади них стояла целая толпа людей. Юный король любил, что бы на него обращали внимание как можно больше людей…
— Вы обещали мне шкуру белого волка! — Произнес Эдмар, обращаясь к инквизитору. Его голос то и дело срывался на крик, проявляя детские истерические ноты. — А что я получил взамен? Десять искусанных, порванных рыцарей да бунт в Гироне! Как вы можете объяснить это?
— Позвольте мне объяснить. — Прозвучал тихий голос из толпы, и перед юным Ленойем появился невысокий, толстый человек в серой рясе. Его лицо скрывал серый капюшон, а на груди высился деревянный крест. — Меня зовут Антоний. Святой Антоний. Этот святой человек исполнял мой приказ.
— Видимо не достаточно хорошо. — Прервал святого король, от чего глава Степи впал в ярость, но серый капюшон спрятал все проявления лица святого.
Когда Антоний взял себя в руки, он ответил спокойным голосом:
— Я не буду отрицать того, что эта волчица опасна. Вы знаете это не хуже чем я. — Святой Антоний сделал длинную паузу, за время которой успел посмотреть в глаза всех присутствующих. — Вспомните проротство о Наследнике Империи, и вы поймете, почему Степь не хотела ее смерти.
— Разве в Вольстриме мало Волчиц? — Не унимался король Леной.
— Волчиц много, — так же невозмутимо произнес Антоний, — мало тех, кто может принять кровь всех рас Материка.
Юный король еще некоторое время молчал, а потом по-детски рассмеялся.
— Тем не менее, ваши люди упустили и ее. Не начинать же нам из-за этого войну с Вольстримом…
— Если этого потребует церковь — ты начнешь ее. — Внезапно голос правителя Степи сделался твердым, словно камень, и жестоким. — Глупый мальчишка. Я пришел сюда не для того, что бы играть с тобой в детские игры. Нам пришлось потратить много времени, что
— Ваше Первосвященство, — внезапно подал голос стоящий на коленях инквизитор. — Это моя вина. Я упустил Белую Волчицу. Позвольте мне исправить свою ошибку. Позвольте мне пойти по ее следу.
Правитель Степи несколько мгновений стоял в молчании.
— Что ж, я благодарю Бога, что хоть у кого-то в этом зале остались гордость, честь и совесть. Я не только даю вам разрешение, но и благословляю вас в этот путь. К тому же, властью данной мне Богом, я, святой Антоний, правитель Степи и глас Божий в роду человеческом, тридцать шестой носитель сего титула и третий носитель сего святейшего имени, дарую вам Марион Энной звание рыцаря Святого Знамени… — Святой Антоний наложил крестное знамя на чело человека который стоял перед ним на коленях. — …теперь подведитесь сир Марион. — Когда новоиспеченный рыцарь поднялся с колен, Антоний продолжил: — От ныне и на вечно вы несете Божье слово и знамя. Вашими устами говорит Господь. Вашими руками творит господь. Ваш меч творит правосудие во имя Господне.
— Благодарю вас Святейший, — ответил сир Энной, — я, сир Марион Энной, рыцарь Святого Знамени, первый носитель своего титула и имени, обещаю, что не вернусь домой и не сверну со своего пути до тех пор, пока не исполню свой обет, и не приведу к святейшему Белую Волчицу, или пока смерть не остановит меня.
— Вы действительно благородный человек, — ответил ему святой Антоний, — а теперь ступайте с миром…
Инет Иллей
Когда наступила ночь, и в замке Алиор погасли все огни, Инет тихо встала со своей кровати, и немного постояв у изображения одного из Богов Воздушных Островов, тихо начала свою молитву. Внизу, под иконой мерцала одинокая свеча, освещая призрачными красками и без того страшного Бога. Она знала, что в тех действиях, которые должна совершить, светлые Боги ей не помогут, ибо она замыслила преступление. Именно поэтому в свои духовные наставники принцесса выбрала Холодного Бога смерти и предательства. Он всегда изображался в виде существа с десятью руками, в каждой из которой был окровавленный меч. Голова Бога-монстра была лишена лица.
В последний раз попросив помощи у Холодного Бога, Инет подошла к открытой двери внутренней комнаты, в которой спала ее дочь. Несмотря на сплошную темень, разгоняемую лишь слабым мерцанием свечи у иконы, принцессе показалось, что она видит свою дочь, ее бледную кожу, седые волосы и болезненные, кроваво-красные глаза.
— Теперь пути назад нет. Впереди либо власть, либо смерть. — Сказав это, принцесса тихо закрыла дверь в комнату своей дочери, и вернулась к иконе, возле которой уже лежал, приготовленный заранее нож.
Чтобы не создавать лишнего шума Инет сняла с утомленных ног тяжелые, гремящие сапоги, и дальше пошла босяком.
Подойдя к двери, принцесса остановилась.
Прислушалась.
В коридоре была полная тишина. Когда Инет вышла из своих покоев, ее окутала непроглядная тьма. Она боялась, что кто-либо увидит ее, поэтому не взяла с собой ни факела, ни свечи.
Хоть как принцесса старалась не шуметь, в такой темени у нее это плохо получалось. Она то и дело натыкалась на свисающие со стены подсвечники, стоящие у стены статуи воинов и железные доспехи, создавая много шума.