Танец власти

Верхола Андрей Алексеевич

Уходя, сир Армонд забрал с собой последний факел, и заперев дверь, пошел прочь, весело насвистывая какую-то мелодию, и стуча эфесом меча по металлическим решеткам дверных окошек.

Свет постепенно мерк, и в этом полумраке Инет видела два знакомых красных глаза. Но они не были глазами ее дочери. Эти глаза, когда-то принадлежали другому человеку, с которым принцесса познакомилась на границе, когда много лет назад, летала туда по государственным делам. Этот человек имел бледную кожу и красные глаза. Он рассказывал ей о Древней Империи, о магии огня, которая создала ее. О могущественных

магах, которым покорялся огонь, и о их крахе. О Наследнике Империи — существе, которое возродит ее.

И когда Инет исполнилось пятнадцать лет, она выбрала его своим мужем на одну ночь.

От этого человека родилась ее дочь.

«Неужели ты забыла о той Искре, что я подарил тебе? — услышала она в своей голове знакомый голос. — Искре, которая разожжет древний огонь, с которого в мир придет Наследник, и возродит величайшую Империю из небытия.»

«Нет, я не забыла! Я проиграла!!!» — Хотела крикнуть она, но взгляд красных глаз был печален, и упрекающий одновременно. От этого взгляда мурашки пробежали по спине Инет. Тем не менее, он придал девушке сил. — Нет! Я не сдамся! — Воскликнула принцесса. — Пусть мне не подвластен огонь, ведь я дитя льда и холода, но мы возродим Империю. Мы создадим ее с помощью огня и льда…

И новая надежда поселилась в душе Инет. Теперь она знала, что будет делать, и не боялась будущего. Принцесса Инет умерла в сей миг, в этой камере. На ее месте появилась грозная королева.

А потом, последний лучик слабого света истлел вдали, и Инет окутала тьма. И никто не видел, что когда-то красивые глаза принцессы преобразились. Они стали белыми, словно свежий снег, и покрылись маленькими кристалликами инея…

Адаманта Иллей

В эту ночь, у принцессы Адаманты было хорошее настроение.

«Все получилось!!!» — Кричало ее сердце, но выставлять на показ свои истинные чувства она не собиралась, тем беле в такой миг, и перед столькими зрителями.

Вместо этого, всю ночь, начиная со времени гибели королевы Аланы, она исправно играла свою роль: билась в истерике, кричала, плакала, просила мать вернуться, проклинала родную сестру-убийцу…

Тем не менее, она не забывала время от времени отдавать слугам приказы, которые должны были укрепить выигранное столь тяжким трудом преимущество; щедро разбавляя их откровенно идиотскими приказами, единой целью которых было поддержать выработанный годами образ невинной дурочки, которая без матери и шагу ступить не может.

И никто не посчитал это подозрительным. Ведь долгими годами принцесса добивалась того, что бы все жители Алиора считали ее сентиментальной и ранимой. И они все знали, что нежную душу Адаманты можно было ранить даже неосторожным словом, не говоря уже о том, что девушке пришлось пережить этой ночью.

На ее глазах, в один миг, родная сестра убила ее мать, ее опору и защиту, в этом жестоком мире. А единственный человек, который мог хоть чем-то ей помочь — новая королева Воздушных Островов — был сейчас далеко.

И слуги, понимая это, старались не навредить еще больше нежной душе принцессы…

И старались исполнить все, что приказывала Адаманта, даже если им самим

это не нравилось.

Они понимали ее, ибо сами не знали, что им делать. Королева мертва, новая королева далеко, а старшая дочь Аланы в темнице. В замке Алиор осталась лишь одна из дочерей старой Королевы, способная своим присутствием удержать хоть какой-нибудь, да порядок.

И лишь поздним утром, когда «Братья Смерти» забрали тело Аланы, дабы приготовить ее в последний путь, и принцесса осталась один на один со своим любовником, Адаманта позволила себе улыбку.

— Видишь, милый, как хорошо все получается. Алана мертва, а Инет вскоре присоединится к ней…

— Но ведь остается еще Вия…

— Не произноси больше при мне имя этой маленькой вертихвостки.

— Хорошо. Остается еще твоя младшая сестра. И как ты сама говорила, Алана передала свой престол именно ей, а вместе с ним, и Символ Власти.

— Не волнуйся, я знаю как уладить эту проблему. Приведи ко мне Элла.

— Сюда?

— Ты что, от горя по этой старой карге, совсем потерял разум? Если ты приведешь его сюда, это вызовет подозрение.

— Тогда куда?

— Сеймор, я не знаю. — Принцесса задумалась на миг. — Приведи его в мои покои.

— Но тогда подозрений будет еще больше…

Адаманта молчала пару мгновений.

— Пожалуй ты прав. Лишние свидетели нам ни к чему. Возьми двух людей, которым доверяешь, а сиру Армонду скажи, что пришло время отправить этого человека, опозорившего себя и честное имя своих родителей, в изгнание. Встретимся на летном поле.

Когда любовник ушел, Адаманта еще некоторое время смотрела на окровавленную постель.

«Вот так, сестричка, — думала она, — один необдуманный, неосторожный шаг, и двое моих врагов повержены твоими руками. Спасибо тебе, Инет, ты славно потрудилась, и заслужила вечный отдых. Теперь остается избавиться лишь от новой королевы.» — Адаманта подошла к маленькому столику, у изголовья окровавленной кровати, и взяв из подноса южное яблоко, улыбнулась, и произнесла: — Прости, сестренка, твое правление будет столь коротким, что ты даже не узнаешь о том, что стала королевой.

Прежде чем идти на улицу принцесса возвратилась в свои покои, и одевшись в теплые штаны, и не менее теплую шубу из меха горного льва, отправилась на летное поле.

Там ее уже ждали четверо человек. Не смотря на то, что Элл Бранд не долго просидел в подземелье, его лицо покрыла мелкая, рыжая бородка, а кожа сделалась немного бледной.

Дабы не вызывать лишних подозрений, и ненужных вопросов, в сопровождение к пленнику Сеймор Соол, выбрал двух своих лучших друзей, которые так же как и он сам, служили в воздушной гвардии, но принцесса их не знала.

Адаманта подошла к пленнику.

— Элл, моя покойная мать приговорила тебя к изгнанию, но я понимаю, что твое наказание не заслужено. Ты не виноват в том, что этот мерзавец так говорил о нашей семье. Я понимаю, что ты всего лишь хотел защитить честь моей сестры. А она даже не вступилась за тебя словом, хоть ты и был готов отдать свою жизнь за нее. Моя сестра не лучше моей покойной матери, и никогда бы тебе не простила того, что ты сделал. А я могла бы простить.