Танец теней

Стюарт Энн

— Ханниган, ты шокируешь меня! — шутливо запротестовал Вэл.

— И все же это вполне возможно. — Ханниган явно не разделял его веселья. — Мне кажется, нам стоит избавиться от нее.

— И как ты предлагаешь это сделать, Ханниган? Свернуть ей шею и утопить в море, как делали охотники за сокровищами погибших кораблей? — лениво спросил Вэл.

— Не вижу тут ничего смешного, молодой господин! — резко ответил Ханниган. — Я ведь родился здесь. И хорошо знаю, что не стоит шутить, говоря об этих людях. К счастью, они сполна расплатились за все свои преступления.

— Очень

хорошо, — пробормотал Фелан. — Но что же ты предлагаешь сделать с девчонкой? Отослать ее Пинворту? Не думаю, что он будет мне благодарен, когда обнаружит, кто перед ним.

— Мне кажется, у вас есть два выхода, милорд.

Или отошлите ее обратно туда, откуда взяли, или уложите в свою постель. И в том и в другом случае она перестанет быть опасной для нас.

— Ханниган! Иногда ты просто изумляешь меня! — Фелан рассмеялся. — Неужели ты так мало знаешь женщин? Самое опасное, что может сделать мужчина, — это превратить романтичное юное создание в партнершу по постели. В таких случаях девицы сразу воображают, что влюблены в тебя без памяти, и начинают ждать, что ты предложишь им любовь до гроба и тому подобное. А потом, поняв, что их неземная страсть безответна, они обычно приходят в ярость. Уложить ее в постель — все равно что перерезать самому себе горло!

— Правда? — жизнерадостным тоном спросил Вэл. — Что ж, если ты так считаешь, я с удовольствием возьму на себя эту рискованную роль. Конечно, задачка не из приятных. Но мне кажется, я с ней справлюсь.

— А по-моему, это мне придется справиться с тобой, братец! — В голосе Фелана слышалась угроза. — Никто не смеет дотронуться до нее, если, конечно, я не решу сделать это сам! Кстати, а как же твоя очаровательная зануда?

— Если ты заметил, она считает меня женщиной, — раздраженно произнес Вэл.

— Но ты всегда можешь просветить ее на этот счет.

— Ты предлагаешь мне это сделать? — усмехнулся Вэл.

— Нет, — вынужден был признать Фелан. — Пока нам лучше оставить все как есть. Ты по-прежнему будешь щеголять в юбках, а наш новый «слуга» — в этих своих ужасных бриджах. И все-таки что же нам делать с нашей маленькой любопытной подружкой?

— Не сомневаюсь: ты придумаешь что-нибудь, чтобы отвлечь ее, Фелан. Тем более, что она неравнодушна к тебе.

— А это еще как сказать. Думаю, мой кошелек привлекает ее куда больше моего роскошного тела. Но я действительно собираюсь дать ей хороший повод для волнения, чтобы у маленькой нахалки не оставалось времени и желания гадать, кто же ты такой. Где она, Ханниган?

— Я отослал ее на кухню чистить картошку для Дульси и велел, когда закончит, накормить лошадей. Думаю, вы найдете ее в конюшне.

— Прекрасно, — пробормотал Фелан. Ему вдруг стало почему-то очень весело. — Пока она там, почему бы нам не обыскать ее комнату? Мне кажется, мы можем найти там что-нибудь интересное. Займись этим, Ханниган, а я позабочусь о девчонке.

— Неужели ты изменил свое мнение по поводу совета Ханнигана, братец? — не преминул поддеть его Вэл.

— Не совсем так. Есть и другие способы отвлечь женщину.

— Разумеется. Но все они не так приятны.

— Бабник! — лениво бросил через

плечо Фелан, покидая комнату и отправляясь на поиски своей жертвы.

Девушки уже не было на кухне. Что ж, тем лучше. Дульси была слишком доброй женщиной, пеклась обо всех, кто нуждался в помощи, и ей вряд ли понравилось бы, как обращается с Джулианом хозяин. Фелану требовалось встретиться с мисс Прекрасной незнакомкой наедине, чтобы постараться запугать ее и заставить забыть о своем любопытстве.

Фелан обнаружил своего нового слугу в конюшне — небольшом помещении с шестью стойлами, только четыре из которых были заполнены. Девушка стояла в пустом стойле рядом с жеребцом Вэла и гладила его морду, что-то нежно бормоча. Она явно не заметила, что кто-то вошел в конюшню, и Фелан застыл на пороге, прислушиваясь.

— Какой ты хороший мальчик! — От звуков ее голоса у Фелана побежали мурашки по телу, и почему-то захотелось, чтобы она так обращалась к нему. — Правда, ты слишком огромный для благородной леди, но, мне кажется, я могла бы с тобой справиться. — Ее длинные руки обнимали за шею коня, а Фелан словно чувствовал их прикосновение к собственной коже. — Интересно, что же происходит между твоим хозяином и его женой? И зачем такой милой леди, как миссис Рэмси, такой огромный скакун, как ты?

— Наверное, причина в том, что моя жена предпочитает бросать вызов опасности, — громко произнес Фелан.

У него снова появился повод восхититься выдержкой юной особы, называвшей себя Джулианом Смитом. Девушка даже не вздрогнула от звука его голоса, хотя явно не знала, что за ней наблюдают. В конюшне было слишком темно, чтобы понять, покраснела ли она, но, если и покраснела, это было бы единственным признаком ее испуга и смущения. Девушка продолжала гладить гриву коня, разговаривая с ним все тем же спокойным нежным голосом.

— Может, и так. А может, миссис Рэмси просто куда сильнее и тяжелее, чем кажется на первый взгляд. — Только теперь она обернулась, чтобы посмотреть на него. В глазах ее не было страха.

— Разумеется, существует и такая возможность.

Фелан закрыл за собой дверь, и помещение погрузилось в полутьму. Конь Вэла вдруг вскинул голову и тревожно фыркнул, видимо, отреагировав на напряжение гладившей его руки.

— Спокойней, мой мальчик, — пробормотал Фелан, подходя ближе. Теперь ей было не убежать: он перегородил единственный выход из стойла.

— Вы говорите со мной или с конем? — спросила девушка, и голос ее все-таки дрогнул.

— Разумеется, с конем.

— Почему, разумеется?

Она стояла очень прямо, дерзко подняв подбородок. Наверное, ей казалось сейчас, что она выглядит точь-в-точь как задиристый мальчишка; на самом же деле она была как никогда неотразимо женственна и соблазнительна.

Фелан подошел еще ближе, и девушка, сделав шаг назад, уперлась спиной в грубую деревянную стенку стойла. Воздух был полон запахов — пахло лошадьми, овсом, свежим сеном и морем, а также дикими розами, цветущими за стенами конюшни. Но самый неотразимый запах исходил от прекраснейшей из роз, трепетавшей перед ним на расстоянии вытянутой руки.