Танец с саблями
Шрифт:
— Кто надо! — огрызнулся из-за стола знакомый Виноградову капитан РУОПа. Впрочем, он вовсе не выглядел хозяином положения, так же как и склонившийся над заполненным бланком рапорта старший сержант в милицейской форме.
Пятым в комнате был красный от возбуждения и обиды дежурный инспектор таможни, а в дальнем углу нервно выстукивал пальцами по столу мелодию хачатуряновского «Танца с саблями» господин средних лет. Причем, глаза его выражали почти животный ужас и одновременно — некое тайное знание,
— Здорово! — Владимир Александрович по очереди пожал руки оперативнику, милиционеру и хозяину. Остальных решил игнорировать:
— Что стряслось-то?
Нельзя сказать, что отношения у Виноградова и части сыщиков из Регионального управления по оргпреступности сложились — скорее, наоборот. Майор называл РУОП «рабоче-крестьянским ФБР советского разлива», а кое-кто в этой почтенной организации считал его отьявленным коррупционером в погонах, который лишь по стечению обстоятельств ещё находится на службе и вообще на свободе.
Однако, сейчас было не до старых обид: оперу требовалось выпустить пар, вот он и заговорил — громко, с матерками, демонстративно не обращая внимания на злобную мимику замерших по сторонам бугаев:
— Понимаешь, какое дело…
Получалось, что буквально несколько часов назад «источник» РУОПа в одной из этнических кавказских преступных группировок сообщил, что их боевики готовятся совершить нападение на прибывающего из-за границы курьера. Якобы, тот должен привезти в Россию целый чемодан нелегальной валюты… Имелись только приметы и номер рейса.
Решили рискнуть. Приехали. Подключили таможню.
На всякий случай, пассажиров приземлившегося рейса досмотрели не там, где обычно, а у запасного выхода. Описанию соответсвовал только один — с сумкой через плечо и тяжеленьким чемоданчиком. Предьявив депутатскую «ксиву», этот господин попытался пройти без досмотра…
— Я, блин, как почувствовал! Думаю: «Эх, была не была…» И как только он декларацию «чистую» сдал, скомандовал все-таки тормознуть.
— Депутата чего?
— Государственной Думы.
— Это — круто! Молодец… — от души, уважительно присвистнул Виноградов:
— И что?
— Обнаружили! — подал голос таможенник и потянулся было к лежащему перед ним кейсу.
— Не трогать! — оглушительно рявкнул, подавшись вперед, тот, что стоял у окна. Инспектор отдернул руки, но Виноградовский собеседник только поморщился:
— Пош-шел ты…
К изумлению Владимира Александровича, бугай стерпел и только громко сглотнул слюну. Тем временем опер щелкнул кодовыми замками:
— Ну как?
— Да-а! — бархатная утроба портфеля была плотно забита единообразными банковскими упаковками стодолларовых купюр США. — Впечатляет…
— Чистая контрабанда, — покосился на человека в серебристом костюме инспектор таможни.
— Поздравляю!
— Пока
Красноречивый взгляд отпечатался на тех, кто расположился у стеночек, а потом ушел в сторону внутренней двери с табличкой «Начальник смены».
— А кто они такие-то? — вовсе невежливо игнорируя тех, о ком идет речь, поинтересовался майор.
— Эти? Щас… — оперативник придвинул к себе черновой журнал и сделал вид, что освежает память:
— Как же их… А-а, вот! Служба охраны, ГУО — оберегают покой Межпарламентской Ассамблеи.
— Столичные штучки?
— Да нет, это у нас, в Питере — Таврический дворец.
— Понял. Развелось дармоедов…
— Резвитесь, ребята, резвитесь! — зловеще процедил один из «серебристых». — Потом сочтемся.
— Слышь, Саныч — это намек! На то, что когда я стану депутатом, он меня охранять не станет.
— Знаешь что, мент…
Еще секунда, и начали бы стрелять. Даже Виноградов заметил, что ладонь его незаметно и непроизвольно стискивает вспотевшую рукоятку «макарова».
— Я, падла, таких, как ты!
Обошлось… Громко стукнула об стену распахнутая настежь дверь начальственного кабинета — и в комнате досмотра народу сразу прибавилось.
— Все в порядке, — не обращаясь ни к кому персонально констатировал возглавляющий процессию мужчина. В принципе, он представлял из себя всего лишь копию двух других «серебристых»: разве что, лет на десять постарше, да костюмчик сидит повальяжнее, чем на них.
— Иван Альбертович? — из-за плеча высокопоставленного сотрудника Главного управления охраны шагнул заместитель начальника питерского РУОПа.
— Да! — вскочил из угла виновник торжества.
— Вы свободны. — Глядя на старого сыщика, хотелось плакать и скрипеть зубами.
Депутатское удостоверение с гербом и заграничный паспорт перешли из рук в руки:
— Извините…
— Ничего, бывает! Понимаю — служба, — торжествующий Иван Альбертович не сдержался:
— Усердие, так сказать, не по разуму… Можно забрать вещи?
Старавшийся держаться в тени толстяк со знаками различия советника таможенной службы кивнул:
— Пожалуйста.
— Всего доброго! — И чемоданчик с валютой опять оказался в руках счастливого обладателя депутатской неприкосновенности.
Улыбнувшись всем вместе и каждому в отдельности, Иван Альбертович шагнул навстречу истомленному ожиданием морю пишущей и снимающей братии. За ним, с непроницаемыми физиономиями, проследовали сопровождающие в штатском…
— Блядь косая, — покачал головой представитель РУОПа, когда дверь за ними закрылась. — Надоело… Уйду, к ежкиной матери, на пенсию!