Танец с драконами
Шрифт:
Галерам он дал новые имена — «Призрак» и «Тень».
— Ибо они вернутся к юнкайцам и настигнут их, — сказал он смуглянке той ночью, утолив с ней свое желание. Они уже были близки к цели, и становились все ближе с каждым днем. — Мы поразим их, как молния, — пообещал он, сжимая груди женщины. Он гадал, так ли чувствовал себя его брат Эйерон, когда с ним говорил Утонувший Бог. Он и сам почти слышал голос бога, звучащий из морских глубин. Ты хорошо послужишь мне, мой капитан , казалось, говорили волны. Для этого ты и рожден.
Но он накормит
— Два бога сейчас со мной, — сказал он смуглянке. — Ни один враг не устоит перед двумя богами. — После этого он перевернул ее на спину и взял снова.
Когда по левому борту показались скалы Яроса, он увидел три своих потерянных корабля, дожидавшихся его, как и предсказывал Мокорро. В качестве награды Виктарион подарил жрецу золотое ожерелье.
Теперь перед ним стоял выбор: рискнуть и поплыть через пролив, или же отправить Железный Флот вокруг острова. Воспоминания о Светлом острове все еще терзали память железного капитана. Железный Флот тогда оказался запертым в проливе между островом и материком, и Станнис Баратеон обрушился на него с севера и с юга, нанеся Виктариону самое сокрушительное в его жизни поражение. Но плавание вокруг Яроса стоило бы ему драгоценных дней. В такой близости от Юнкая путь через пролив обещал быть тяжелым, но он не ожидал столкновений с юнкайскими военными кораблями до тех пор, пока они не окажутся неподалеку от Миэрина.
Как бы поступил Вороний Глаз? Он поразмышлял над этим и приказал своим капитанам:
— Идем через пролив.
К тому времени, как Ярос остался за кормой, они захватили еще три трофея. Богатый галеас покорился «Горю» и Полевке, а торговая галера — Манфриду Мерлину и «Коршуну». Их трюмы были полны товаров, нагружены винами, шелками и специями, дорогой древесиной и редкими благовониями, да и сами корабли стали настоящей наградой. Позднее в тот же день «Семь черепов» и «Проклятие рабов» захватили рыболовецкое суденышко, маленькое, медлительное и грязное — едва ли вообще стоило за ним охотиться. Виктарион остался недоволен, услышав, что для захвата рыбаков понадобилось два его судна. Но именно от этих пленников он услышал о возвращении черного дракона.
— Серебряная королева исчезла, — сообщил ему хозяин посудины. — Она улетела на своем драконе к Дотракийскому морю.
— Где это Дотракийское море? — требовательно спросил он. — Я переплыву его с Железным Флотом и найду королеву, где бы она ни была.
Рыбак громко расхохотался:
— Хотелось бы мне на это посмотреть. Дотракийское море — это море травы, болван!
Не стоило так говорить. Виктарион схватил его за горло обожженной рукой и поднял в воздух. С силой прижав рыбака к мачте, он сжимал руку, пока лицо юнкайца не сделалось черным, как пальцы, впивавшиеся в его плоть. Некоторое время мужчина пинался и корчился, безуспешно пытаясь вырваться из хватки капитана.
— Никто не смеет называть Виктариона Грейджоя болваном и жить дальше, хвастаясь этим.
Когда он разжал пальцы, безвольное тело рыбака рухнуло на палубу. Лонгуотер Пайк
— Твой Утонувший Бог — демон, — сказал позже черный жрец Мокорро. — Он всего лишь раб Иного, темного бога, чье имя нельзя называть.
— Осторожнее, жрец, — предостерег его Виктарион. — Здесь, на корабле, есть набожные люди, которые могут вырвать тебе язык за подобное богохульство. Твой красный бог получит причитающееся ему, клянусь. Мое слово — железо. Спроси любого.
Жрец склонил голову:
— В этом нет необходимости. Владыка Света показал мне твою ценность, лорд-капитан. Каждую ночь в пламени передо мной проносятся видения о славе, которая тебя ожидает.
Такие слова весьма понравились Виктариону Грейджою, о чем он сообщил ночью смуглянке:
— Мой брат Бейлон был великим человеком, — сказал он. — Но я должен совершить то, чего он не смог. Железные Острова снова станут свободными, а Старый Закон опять вступит в силу. Даже Дагону не удалось добиться этого. — Почти сто лет прошло с тех пор, как Дагон Грейджой восседал на Морском Троне, но железнорожденные все еще рассказывали истории о его налетах и сражениях. В дни Дагона Железный Трон занимал слабый король, устремлявший взор своих слезящихся глаз за Узкое море — туда, где бастарды и изгнанники замышляли мятеж. А тем временем с Пайка отплыл лорд Дагон, чтобы сделать Закатное море своим. — Он бросил вызов льву в его логове и завязал хвост лютоволка узлом, но даже Дагон не смог победить драконов. А я заполучу драконью королеву. Она разделит со мной постель и принесет мне много могучих сыновей.
В ту ночь в Железном Флоте насчитывалось шестьдесят кораблей.
К северу от Яроса чужие паруса встречались все чаще. Железнорожденные подошли очень близко к Юнкаю, и побережье между Желтым Городом и Миэрином кишело торговыми судами и кораблями с провизией, снующими туда и обратно, поэтому Виктарион увел Железный Флот подальше в открытое море, чтобы его не было видно с суши. Но даже там они могли столкнуться с другими судами.
— Не позволяйте никому уйти и предупредить наших врагов, — приказал железный капитан. И никто не ушел.
Море было зеленым, а небо — серым в то утро, когда «Несчастье», «Бой-баба» и собственный корабль Виктариона «Железная победа» захватили галеру работорговцев из Юнкая в водах к северу от Желтого Города. В ее трюмах они нашли двадцать надушенных мальчиков и восемьдесят девочек, предназначенных для домов удовольствий Лисса. Команда галеры не была готова встретить опасность так близко к своим внутренним водам, и железнорожденным не составило труда захватить судно, которое называлось «Усердная девица».
Виктарион предал работорговцев мечу, а затем послал своих людей вниз освободить гребцов:
— Теперь вы гребете для меня. Делайте это старательно, и будете процветать.
Девушек он распределил среди капитанов:
— Лиссенийцы собирались сделать из вас шлюх, — сказал он им, — но мы вас спасли. Теперь вместо многих мужчин вам нужно обслуживать всего одного. Те, кто доставят удовольствие своим капитанам, смогут стать морскими женами, а это весьма почетно.
Надушенных мальчиков он обмотал цепями и выбросил в море. Они были противоестественными созданиями, и корабль стал пахнуть лучше, когда его очистили от их присутствия.