Танец с драконами

Джордж Мартин

Виктарион приказал вырвать его лживый язык. Дейенерис Таргариен не умерла, уверял его Мокорро; Рглор, его красный бог, явил ему лицо королевы в священном огне. Лжи Виктарион не переносил, так что гискарскому капитану связали руки и ноги и выкинули его за борт, как подношение Утонувшему Богу.

— Твой красный бог тоже получит должное, — пообещал лорд-капитан Мокорро. — Но морями правит Утонувший Бог.

— Нет богов кроме Рглора и Иного, чье имя нельзя называть.

Жрец-колдун носил одеяния мрачного черного цвета со следами золотого шитья по вороту, рукавам и подолу. На борту «Железной

победы» для него не нашлось красных одежд, но нельзя же было оставлять его в просоленном тряпье, в котором люди Полевки выловили его из моря. Так что Виктарион приказал Тому Тайдвуду сшить жрецу новую одежду из того, что нашлось под рукой. Он даже пожертвовал для этого несколько собственных туник, черно-золотых, ведь символ дома Греджоев — золотой кракен на черном поле. Тех же цветов были и паруса, и знамена. Пурпурно-алые одеяния красных жрецов казались железнорожденным чуждыми, но Виктарион надеялся, что если Мокорро наденет цвета Грейджоев, то, возможно, людям будет легче принять его.

Эти надежды оказались напрасными. В черном с головы до пят и с маской из красно-оранжевого пламени, вытатуированной на лице, жрец выглядел зловеще как никогда. Матросы шарахались от него, если он шел по палубе, и плевались, когда на них падала его тень. Даже Полевка, выловивший красного жреца из моря, теперь убеждал Виктариона отдать его Утонувшему Богу.

Но Мокорро знал здешние берега куда лучше железнорожденных, и тайны драконов он тоже знал. Вороний Глаз держит при себе колдунов, почему бы и мне не поступить так же? Его черный колдун могущественнее троих эуроновых, даже если бросить их в котел и превратить в единое варево. Мокроголовому такое бы не понравилось, но Эйерон далеко, а вместе с ним и его недовольство.

Так что Виктарион сжал обожженную руку в могучий кулак и сказал:

— «Рассвет Гискара» — неподходящее имя для корабля Железного Флота. Для тебя, колдун, я переименую его в «Гнев красного бога».

Маг склонил голову:

— Как скажет капитан.

И кораблей в Железном Флоте снова стало пятьдесят четыре.

На следующий день на них обрушился нежданный шквал. Его Мокорро тоже предсказывал. Когда дожди прошли, обнаружилось, что исчезли три корабля. Виктариону не знал, что с ними сталось — они могли затонуть, разбиться о берег или сбиться с курса.

— Им известно, куда мы направляемся, — объявил он команде. — Если они еще на плаву, то мы снова встретимся с ними.

Железный капитан не мог тратить время на ожидание отстающих, когда его невеста окружена врагами. Прекраснейшей женщине мира срочно нужен мой топор.

Кроме того, Мокорро уверял, что эти три корабля не потеряны. Каждую ночь колдун разводил огонь на носу «Железной победы» и бродил вокруг него, распевая молитвы. В свете пламени его черная кожа блестела, как полированный оникс, а порой Виктарион готов был поклясться, что языки пламени, вытатуированные на лице жреца, тоже танцуют, крутятся и изгибаются, сливаясь друг с другом и меняя цвет с каждым поворотом его головы.

«Черный жрец призывает демонов на наши головы», — так во всеуслышание сказал один из гребцов. Когда его слова донесли до Виктариона, он приказал всыпать этому человеку столько плетей, что спина его от плеч до ягодиц превратилась в кровавое месиво. И когда Мокорро объявил: «Твои заблудшие ягнята вернутся в стадо у острова под названием Ярос», капитан

ответил: «Молись, чтобы так и случилось, жрец. Или ты будешь следующим, кто отведает кнута».

Море было синим и зеленым, а солнце ярко светило с чистого синего неба, когда в водах к северо-западу от Астапора Железному Флоту достался второй трофей.

На сей раз им попался мирийский когг под названием «Голубка», несущий груз ковров, сладких зеленых вин и мирийских кружев через Новый Гис в Юнкай. У капитана нашелся «мирийский глаз», благодаря которому далекие вещи казались близкими — пара стеклянных линз в нескольких латунных трубках, сработанных так, что каждый кусок трубки можно было задвинуть в следующий, пока «глаз» не становился размером с кинжал. Это сокровище Виктарион забрал себе. Кораблю он дал новое имя — «Сорокопут». Капитан приказал оставить команду в живых, чтобы получить выкуп. Они были не рабами и не работорговцами, а свободными мирийцами и опытными моряками. Такие люди стоили хороших денег. «Голубка» плыла из Мира, так что не принесла им свежих новостей о Миэрине или Дейенерис — лишь старые известия о дотракийских всадниках вдоль Ройны, о походе Золотых Мечей и прочих уже известных Виктариону вещах.

— Что ты видишь? — спросил капитан своего черного жреца той ночью, когда Мокорро стоял над молитвенным огнем. — Что ждет нас завтра? Новые дожди? — ему казалось, что пахнет дождем.

— Серое небо и сильный ветер, — ответил Мокорро. — Без дождей. Позади тигры, а впереди ждет твой дракон.

Твой дракон . Виктариону понравилось, как это звучит.

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, жрец.

— Капитан приказывает, и я повинуюсь, — произнес Мокорро. Команда прозвала его Черным Пламенем, это пошло со Стеффара-Заики, который не мог выговорить «Мокорро». Но каким именем его ни зови, жрец обладал могуществом. — Здесь линия берега уходит с запада на восток, — сказал он Виктариону. — Там, где она повернет на север, вы найдете еще двух зайцев, быстрых и многоногих.

Так оно и вышло. Теперь их добычей стали две длинных, быстрых, гладких галеры. Первым их увидел Хромой Ральф, но вскоре эти галеры обогнали «Печаль» и «Напрасную надежду», так что Виктариону пришлось послать за ними три своих самых быстрых корабля — «Железное Крыло», «Ястреба-Перепелятника» и «Поцелуй Кракена». Погоня длилась почти весь день, и в конце концов, после короткого, но жестокого боя, обе галеры были захвачены. Они шли порожними, как выяснил Виктарион, и направлялись в Новый Гис за припасами и оружием для гискарских легионов, стоявших под Миэрином... и за новыми легионерами на замену умершим.

— Убитым в бою? — уточнил Виктарион.

Команды галер опровергли это: речь шла об умерших от кровавого поноса. «Бледная кобыла», так они называли болезнь. Как и капитан с «Рассвета Гискара», капитаны галер повторили ложь о смерти Дейенерис Таргариен.

— Поцелуйте ее от меня, в каком бы аду вы ее ни встретили, — произнес Виктарион. Он приказал принести топор и отрубил им головы на том же самом месте. После этого он казнил и их команды, сохранив жизнь только рабам, прикованным к веслам. Он собственноручно освободил их от цепей и объявил, что теперь они свободные люди и удостоились привилегии грести за Железный Флот — чести, о которой с детства мечтает любой мальчик с Железных Островов. — Королева драконов освобождает рабов, и я тоже, — провозгласил он.