Танец с драконами
Шрифт:
Джон спрыгнул на лед, поблагодарил подъемщиков и кивнул несшим стражу копейщикам. У обоих шерстяные шапки были натянуты так низко, что виднелись только глаза, но он узнал Тая по спутанной косе жирных черных волос, спускавшейся на спину, а Оуэна — по колбаске, засунутой в ножны у бедра. Он бы и так их узнал, просто по тому, как они стояли. «Хороший лорд должен знать своих людей», — когда-то давно, в Винтерфелле, сказал отец им с Роббом.
Джон подошел к краю Стены и окинул взглядом поле, где полегло воинство Манса Налетчика. Он задумался, где сейчас Манс. Нашел ли он тебя, сестренка?
Он так давно не видел Арью. Как она сейчас выглядит? Узнал бы он ее вообще? Арья Надоеда. С вечно чумазым лицом. При ней ли тот маленький меч, который по его приказу выковал для нее Миккен? «Коли острым концом», — сказал он ей тогда. Мудрый совет для первой брачной ночи, если истории о Рамси Болтоне правдивы хотя бы наполовину. Привези ее домой, Манс. Я спас от Мелисандры твоего сына и вот-вот спасу четыре тысячи из твоего вольного народа. Ты мне должен эту маленькую девочку.
На севере, в Зачарованном лесу, меж деревьев крались дневные тени. На западе небо пылало красным, а на востоке выглядывали первые звезды. Джон Сноу сжал правую руку в кулак, вспоминая все, что потерял. Сэм, толстый ты дурачок, ты сыграл со мной жестокую шутку, когда сделал меня лордом-командующим. У лорда-командующего не бывает друзей.
— Лорд Сноу? — окликнул Кожаный. — Клеть поднимается.
— Я слышу, — Джон отошел от края.
Первыми появились вожди кланов Флинт и Норри, одетые в меха и железо. Норри чем-то походил на старого лиса: морщинистый, худощавый, с живыми и хитрыми глазами. Торрхен Флинт был на полголовы ниже, но весил, похоже, вдвое больше: полный грубый мужчина с узловатыми руками-окороками с красными костяшками. Он хромал по льду, тяжело опираясь на терновую трость. Следующим пришел Боуэн Марш, укутанный в медвежью шкуру. После него — Отелл Ярвик. Затем — полупьяный септон Селладор.
— Пойдемте со мной, — позвал их Джон. Они пошли вдоль Стены на запад, по усыпанной гравием дорожке лицом к заходящему солнцу. Отойдя на пятьдесят ярдов от теплой будки, он сказал: — Вы знаете, почему я вас вызвал. Через три дня, на рассвете, ворота откроются, чтобы пропустить за Стену Тормунда и его народ. Нам многое нужно подготовить.
Объявление было встречено молчанием. Затем Отелл Ярвик произнес:
— Лорд-командующий, это тысячи…
— …исхудавших одичалых, ужасно уставших, голодных и бездомных, — Джон указал на огни костров. — Вон они там. Четыре тысячи, как утверждает Тормунд.
— Три тысячи, судя по кострам. — Боуэн Марш жил расчетами и измерениями. — Говорят, в Суровом Доме у лесной ведьмы вдвое больше. И сир Денис пишет о больших лагерях в горах за Сумеречной Башней…
Джон не стал отрицать.
— Тормунд говорит, что Плакальщик хочет снова перейти Мост Черепов.
Старый Гранат коснулся шрама, полученного при прошлой защите Моста Черепов. Плакальщик тогда пытался прорваться через Теснину.
— Конечно, лорд-командующий не собирается впустить и этого… этого демона?
— Без особой радости, — Джон не забыл оставшиеся ему после Плакальщика головы с кровавыми дырами на месте глаз. Черный Джек Бульвер, Волосатый Хал, Гарт Серое Перо.
Норри отхаркнулся:
— С тем же успехом можно заключать мир с волками и воронами-падальщицами.
— В моих темницах мирно, — проворчал Старый Флинт. — Отдай Плакальщика мне.
— Сколько разведчиков убил Плакальщик? — спросил Отелл Ярвик. — Сколько женщин изнасиловал, убил или похитил?
— Трех из моего рода, — сказал Старый Флинт. — А тех девушек, что не крадет — ослепляет.
— Когда мужчина надевает черное, его преступления прощаются, — напомнил им Джон. — Если мы хотим, чтобы вольный народ сражался с нами бок о бок, мы должны простить им их прошлые преступления, как простили бы себе.
— Плакальщик не произнесет клятву, — настаивал Ярвик. — Он не наденет плащ. Даже другие налетчики ему не доверяют.
— Необязательно доверять человеку, которого используешь. — Иначе как бы я мог использовать всех вас? — Нам нужен Плакальщик и такие, как он. Кто знает дикие земли лучше одичалых? Кто знает наших врагов лучше человека, который с ними сражался?
— Все, что знает Плакальщик — это изнасилования и убийства, — возразил Ярвик.
— Когда одичалые перейдут за Стену, их станет втрое больше нас, — заметил Боуэн Марш. — И это только толпа Тормунда. Прибавьте к ним людей Плакальщика и тех, кто в Суровом Доме, и у них хватит сил, чтобы прикончить весь Ночной Дозор за одну ночь.
— Только числом войны не выигрывают. Вы их не видели. Там половина — ходячие мертвецы.
— Пусть лучше гниют в земле, — сказал Ярвик. — Если угодно милорду.
— Мне не угодно. — Голос Джона был холоден, как ветер в складках их плащей. — В этом лагере дети, сотни детей, тысячи. И женщины.
— Копьеносицы.
— Не только. Есть еще матери, бабушки, вдовы и девицы… вы бы всех обрекли на смерть, милорд?
— Братьям не пристало ссориться, — произнес септон Селладор. — Преклоним колени перед Старицей и помолимся, дабы осветила она путь наш мудростью.
— Лорд Сноу, — спросил Норри, — где вы собираетесь разместить этих ваших одичалых? Надеюсь, не на моих землях?
— Ага, — провозгласил Старый Флинт. — Хотите поселить их в Даре — глупо, конечно, но дело ваше. Только смотрите, чтоб они не сорвались с места, а то я пришлю назад их головы. Зима на носу, а мне не нужны лишние рты.
— Одичалые останутся у Стены, — заверил их Джон. — Большинство разместится в наших заброшенных замках. — У Дозора теперь были гарнизоны в Ледовом Пороге, Длинном Кургане, Собольем Зале, Сером Страже и Глубоком Озере; все плохо укомплектованы, но десять замков все еще стояли пустыми и заброшенными. — Мужчины с женами и детьми, все девочки-сироты и любой мальчик-сирота младше десяти, старухи, вдовы с детьми, любая женщина, которая не хочет воевать. Копьеносиц мы отправим в Длинный Курган к их сестрам, одиноких мужчин — во вновь открытые крепости. Те, кто наденет черное, останутся здесь, или отправим их в Восточный Дозор или Сумеречную Башню. Тормунд займет Дубовый Щит как свою ставку и всегда будет у нас под рукой.