Танец с драконами
Шрифт:
— Ваше Величество, — произнес он в качестве приветствия, — как я понял, вы желаете исповедаться.
Серсея бросилась на колени:
— Да, Ваше Святейшество. Старица явилась ко мне во сне, высоко подняв лампаду…
— Разумеется. Юнелла, останься и запиши слова Ее Величества. Сколера, Моэлла, вы можете идти, — он сложил ладони домиком, жестом, какой она тысячу раз видела у своего отца.
Септа Юнелла села рядом с ней, развернула пергамент и обмакнула перо в мейстерские чернила. Серсея почувствовала укол страха.
— После того, как я исповедаюсь, будет ли мне позволено…
— С Вашем Величеством поступят
Этот человек безжалостен, вновь осознала она. Ей понадобилось мгновение, чтобы собраться с силами.
— Тогда пусть Мать помилует меня. Я спала с мужчинами, не будучи связанной с ними узами брака. Признаю.
— С кем? — Верховный Септон смотрел ей прямо в глаза.
Серсея слышала, как за ее спиной записывает Юнелла. Ее перо издавало легкий, слабый, царапающий звук.
— С Ланселем Ланнистером, моим кузеном. И с Осни Кеттлблэком. — Оба признались в связи с ней, и отрицать это не пошло бы ей на пользу. — И с его братьями. Обоими братьями. — Она не знала, что могли сказать Осфрид и Осмунд. Будет безопаснее признать слишком много, чем слишком мало. — Это не оправдывает мои прегрешения, Ваше Святейшество, но я была одинока и напугана. Боги забрали у меня короля Роберта, мою любовь, моего защитника. Я осталась одна в окружении интриганов, лживых друзей и изменников, которые тайно замышляли смерть моих детей. Я не знала, кому верить, поэтому я… Я использовала единственный имевшийся у меня способ, чтобы привязать к себе Кеттлблэков.
— Вы имеете в виду свои женские органы?
— Мою плоть, — она прижала ладонь к лицу и задрожала. Когда она отвела руку, глаза ее увлажнились от слез. — Да. Да простит меня Дева. Но все было ради детей, ради королевства. Я не получала от этого удовольствия. Кеттлблэки… суровые мужчины, жестокие, и они грубо обращались со мной, но что еще мне оставалось? Рядом с Томменом должны быть люди, которым я могла бы доверять.
— Его Величество охраняла Королевская Гвардия.
— От Королевской Гвардии не было никакой пользы, когда умирал его брат Джоффри, убитый на собственном свадебном пиру. На моих глазах умер один сын, и я не смогла бы перенести потерю второго. Я согрешила, я распутничала и прелюбодействовала, но только ради Томмена. Простите меня, Ваше Святейшество, но я раздвинула бы ноги перед любым мужчиной в Королевской Гавани, если бы это помогло уберечь моих детей.
— Только боги могут даровать прощение. А что насчет сира Ланселя, вашего кузена и оруженосца вашего лорда-супруга? Его вы тоже позвали в свою постель, чтобы снискать его преданность?
— Лансель, — Серсея помедлила. Осторожнее, напомнила она себе, Лансель наверняка все ему рассказал. — Лансель любил меня. Он был еще мальчишкой, но я никогда не сомневалась в его преданности мне или моему сыну.
— И все же вы развратили его.
— Я была одинока, — она подавила рыдание. — Я потеряла мужа, сына, лорда-отца. Хоть и регентша, но королева остается женщиной, а женщины — слабые существа, легко поддающиеся соблазну… Ваше Святейшество знает, что это правда. Даже святые септы, бывало, грешили. Лансель утешил меня. Он был добр и нежен, а я нуждалась в ком-нибудь. Это неправильно, я знаю, но у меня никого больше не оставалось… женщине необходимо быть любимой,
Верховный Септон даже не шевельнулся, чтобы успокоить ее. Он сидел, не сводя с нее тяжелого взгляда, смотрел, как она рыдает, каменный, как статуи Семерых в септе у них над головами. Прошло некоторое время, но наконец, слезы ее высохли. К тому моменту ее глаза покраснели и зудели от рыданий, и ей казалось, что она близка к обмороку.
Однако его воробейство с ней еще не закончил.
— Это обычные грехи, — сказал он. — Безнравственность вдов известна, и все женщины в душе распутницы, использующие уловки и красоту, чтобы добиться от мужчин своего. Здесь нет измены, если только вы не изменяли брачному ложу, пока Его Величество король Роберт был еще жив.
— Никогда, — прошептала она, вздрагивая. — Никогда, клянусь.
Он не обратил на это внимания.
— Против Вашего Величества выдвинуты и другие обвинения, в преступлениях куда более тяжких, чем обычный блуд. Вы признаете, что сир Осни Кеттлблэк был вашим любовником, а сир Осни настаивает, что он удушил моего предшественника по вашему приказу. Он также утверждает, что лжесвидетельствовал против королевы Маргери и ее кузин, рассказывал лживые истории об их блуде, прелюбодеянии и государственной измене, опять же, по вашему приказу.
— Нет, — возразила Серсея. — Это неправда. Я люблю Маргери, как родную дочь. А в остальном… Я выражала недовольство Верховным Септоном, признаю. Он был человеком Тириона, слабовольным и испорченным, пятном на нашей святой вере. Ваше Святейшество знает это не хуже меня. Возможно, Осни решил, что я буду рада его смерти. Если так, на мне есть часть вины… но убийство? Нет. В убийстве я невиновна. Отведите меня в септу, и пред ликом Отца, нашего судьи, я поклянусь в том, что это правда.
— Всему свое время, — ответил Верховный Септон. — Вы также обвиняетесь в заговоре с целью убийства вашего лорда-супруга, нашего покойного возлюбленного короля Роберта, Первого этого имени.
Лансель, подумала Серсея.
— Роберта убил кабан. Неужели меня считают еще и оборотнем? Варгом? Не обвиняют ли меня и в убийстве Джоффри, моего милого сына, моего первенца?
— Нет. Только вашего мужа. Вы отрицаете это?
— Я отрицаю. Да. Перед богами и людьми, я отрицаю это.
Он кивнул.
— И наконец, самое худшее. Некоторые утверждают, что ваши дети рождены не от короля Роберта, что они бастарды, плод кровосмешения и прелюбодеяния.
— Так утверждает Станнис, — тут же ответила Серсея. — Ложь, ложь, очевидная ложь. Станнис хочет забрать себе Железный Трон, но у него на пути стоят племянники, поэтому ему нужно заявить, что они — не дети его брата. Это мерзкое письмо… В нем нет ни капли правды. Я отрицаю.
Верховный Септон положил обе ладони на стол и, оттолкнувшись, встал на ноги.
— Хорошо. Лорд Станнис отвернулся от истины Семерых, чтобы поклоняться красному демону, и его ложной вере нет места в наших Семи Королевствах.
Это звучало почти ободряюще. Серсея кивнула.
— Тем не менее, — продолжил Верховный Септон, — обвинения тяжкие, и королевство должно узнать истину. Если Ваше Величество сказали правду, несомненно, суд докажет вашу невиновность.
Все-таки суд.