Танец с драконами

Джордж Мартин

— Вы проданы, — объявил ведущий. Затем он хлестнул карлика еще раз, просто так, потому что захотел. В этот раз Тирион рухнул на пол.

Один из стражников стащил его за ногу. Другой подталкивал Пенни с помоста тупой стороной копья. На их место уже вывели следующий лот — девушку лет пятнадцати или шестнадцати, не с "Селаэсори Кхоран". Тирион её не знал. Такого же возраста, что и Дейенерис Таргариен, или около того. Чуть позже работорговец раздел её. По крайней мере, нас от этого унижения они избавили.

Тирион пристально

смотрел сквозь юнкайский лагерь на стены Миэрина. Ворота казались такими близкими… и если верить слухам в загонах для рабов, в настоящее время Миэрин оставался свободным городом. За этими старыми, потрескавшимися стенами рабство и работорговля были под запретом. Все, что от него требовалось — добраться до ворот, пройти их, и он снова стал бы свободным человеком.

Но это казалось маловероятным — в таком случаем ему пришлось бы бросить Пенни. Она бы захотела взять с собой собаку и свинью.

— Все будет не так уж и плохо, правда? — прошептала Пенни. — Он так много заплатил за нас. Он ведь будет добрым?

До тех пор, пока мы будем его веселить.

— Мы слишком дорогие, чтобы с нами стали плохо обращаться, — успокоил он девушку. По его спине все еще стекала кровь от двух последних ударов. Но когда наше представление им надоест… а оно надоест, обязательно надоест.

Надсмотрщик нового хозяина ожидал их, стоя рядом с двумя солдатами и повозкой. У него было узкое, вытянутое лицо и бородка, обмотанная золотой проволокой, а у висков торчали жесткие красно-черные волосы в форме пары когтистых рук.

— Что за приятные милашки, — сказал он. — Вы напоминаете мне собственных детей… или напоминали бы, если бы они не умерли. Я буду хорошо заботиться о вас. Назовите-ка ваши имена.

— Пенни, — испуганно прошептала девушка.

Тирион из дома Ланнистеров, законный лорд Утеса Кастерли, ты, лицемерный червяк.

— Йолло.

— Дерзкий Йолло. Великолепная Пенни. Вы являетесь собственностью благородного и доблестного Еззана зо Каггаза, ученого и воина, высоко почитаемого среди Мудрых Господ Юнкая. Считайте, что вам повезло — Еззан добрый и великодушный господин. Относитесь к нему, как к собственному отцу.

С удовольствием, подумал Тирион, но в этот раз придержал язык. Он не сомневался, что очень скоро им придется выступить перед их новым хозяином, и получить еще одну плеть ему никак не улыбалось.

— Ваш отец любит свои особенные сокровища больше всего на свете, и он будет вас холить и лелеять, — продолжал надсмотрщик. — И я тоже, поэтому относитесь ко мне как к няньке, которая заботилась о вас в младенчестве. "Нянька" — так называют меня все мои дети.

— Лот девяносто девять, — выкрикнул ведущий аукциона. — Воин.

Девушку быстро продали и спровадили к новому хозяину; она ушла, прижимая одежду к маленькой груди с розовыми сосками. На ее место два работорговца вытащили Джораха Мормонта. На нем была лишь набедренная повязка, спина кровоточила от ударов кнутом, а лицо так опухло, что изменилось почти до неузнаваемости. Его запястья и щиколотки сковывали цепи. Вот

тебе ложечка угощения, которое ты готовил для меня, подумал Тирион, однако понял, что не получает удовольствия от страданий большого рыцаря.

Даже в цепях Мормонт выглядел опасным — громадный бык с крепкими ручищами и покатыми плечами. Из-за грубой черной поросли на груди он больше походил на зверя, чем на человека. Под обоими глазами были синяки — две темных дыры на чудовищно опухшем лице. На одной щеке ему выжгли клеймо: маску демона.

Когда работорговцы взяли на абордаж "Селаэсори Кхоран", сир Джорах встретил их с мечом в руке и успел убить троих, прежде чем с ним справились. Друзья убитых с удовольствием бы его прикончили, но капитан запретил: боец всегда стоил хороших денег. Поэтому Мормонта приковали к веслу, избили до полусмерти, заставили голодать и заклеймили.

— Большой и сильный, — объявил ведущий. — В нем много ярости, и он отлично покажет себя в бойцовой яме. Начальная ставка — триста серебра. Кто даст триста?

Никто не дал.

Мормонт не обращал никакого внимания на пеструю толпу — он устремил свой взор поверх осадных сооружений, к городу в отдалении, на его древние стены, возведенные из разноцветного кирпича. Тирион читал этот взгляд как открытую книгу: так близко и все же так далеко. Бедняга вернулся слишком поздно. Дейенерис Таргариен вышла замуж, насмешливо сообщили им охранники загонов для рабов. Она выбрала своим королем миэринского работорговца, столь богатого, сколь и знатного, а когда мир будет подписан и закреплен, бойцовые ямы Миэрина откроются вновь. Однако рабы утверждали, что охранники лгут, а Дейенерис Таргариен никогда бы не заключила мира с работорговцами. "Миса", звали они ее. Кто-то сказал Тириону, что это значит "Мать". Скоро серебряная королева выйдет из города, сокрушит юнкайцев и разобьет цепи, шептали рабы друг другу.

А потом она испечет для всех лимонный пирог, поцелует наши ранки, и нам тут же полегчает, подумал карлик. Он не верил в королевское спасение. Если понадобится, он сам займется их освобождением. Грибов, спрятанных в носке сапога, хватит и ему, и Пенни. А вот Хрусту и Милой Хрюшке придется позаботиться о себе самим.

Нянька все еще давал наставления новым сокровищам своего господина.

— Делайте все, что вам прикажут и ничего более, и тогда будете жить как маленькие лорды, избалованные и обожаемые, — пообещал он. — Ослушаетесь и… но вы же никогда этого не сделаете, правда? Только не мои милашки, — он наклонился и ущипнул Пенни за щеку.

— Тогда две сотни, — предложил ведущий аукциона. — Такой большой зверь стоит в три раза больше. А каким телохранителем он будет! Ни один враг не осмелится потревожить вас!

— Пойдемте, мои маленькие друзья, — сказал Нянька. — Я покажу вам ваш новый дом. В Юнкае вы будете жить в золотой пирамиде Каггаза и обедать с серебряных блюд, но здесь мы живем просто, в скромных солдатских палатках.

— Кто даст мне сотню? — выкрикнул ведущий.

Эта ставка вызвала интерес, хотя поднялась всего на пятьдесят серебряных монет. Покупателем был худой мужчина в кожаном фартуке.