Танец с драконами
Шрифт:
— Проклят Станнис, — настаивал человек из Дредфорта. — Ведь это он там снаружи в такую-то метель.
— Может быть, лорду Станнису теплее, чем мы думаем, — возразил один глупый вольный всадник. — Его колдунья умеет призывать огонь. Возможно, ее красный бог способен растопить снег.
Это было неразумно, сразу понял Теон. Человек говорил слишком громко, да еще в присутствии Желтого Дика, Кислого Алина и Костлявого Бена. Когда разговор достиг ушей лорда Рамси, он отправил своих Мальчиков схватить человека и вытащить его наружу, на снег.
— Кажется,
Большие главные ворота Винтерфелла были закрыты, а опущенная решетка настолько забита льдом и снегом, что ее пришлось бы долго очищать, прежде чем поднять. Почти так же дело обстояло и с Охотничьими воротами, хотя там лед не представлял собой проблему, потому что ими недавно пользовались. Ворота Королевского Тракта не открывали уже давно, и лед намертво сковал цепи подъемного моста. Так что оставались только Зубчатые ворота — небольшая задняя дверь в форме арки во внутренней стене. По сути, она не могла считаться настоящими воротами: от нее через замерзший ров перекидывался подъемный мост, который вел лишь ко внешним укреплениям — прямого прохода за наружную стену там не было.
Истекающего кровью вольного всадника перенесли через мост и подняли по лестнице; он все еще пытался сопротивляться. Затем Скорняк и Кислый Алин схватили его за руки и за ноги и бросили вниз с восьмидесятифутовой стены. Сугробы поднимались так высоко, что целиком поглотили тело человека… но лучники на стенах утверждали, что видели его некоторое время спустя — он пробирался через сугробы, волоча сломанную ногу. Один из них подстрелил его стрелой в зад.
— Он сдохнет в течение часа, — пообещал лорд Рамси.
— Или будет сосать член лорда Станниса еще до заката, — возразил Амбер Смерть Шлюхам.
— Пусть будет аккуратнее, чтобы не отломить его, — засмеялся Рикард Рисвелл. — Член каждого мужика снаружи превратился в ледышку.
— Лорд Станнис заблудился в буре, — промолвила леди Дастин. — Он в лигах отсюда, мертв или умирает. Пусть зима себя покажет. Еще несколько дней и снега похоронят и его, и его армию.
Равно как и нас, подумал Теон, поражаясь ее глупости. Леди Барбри сама была с севера, и ей стоило бы вести себя осмотрительнее. Возможно, старые боги слушают их.
Ужин состоял из гороховой каши и вчерашнего хлеба, что вызвало недовольное ворчание среди простого люда; высокородные же лорды и рыцари питались ветчиной.
Теон, склонившись над деревянной миской, доедал остатки своей порции каши, когда легкое прикосновение к плечу заставило его уронить ложку.
— Никогда не трогай меня, — сказал он, сползая вниз, чтобы успеть подобрать упавший прибор раньше, чем им завладеет одна из девочек Рамси. — Никогда не трогай меня.
Она присела рядом, слишком близко — еще одна из прачек Абеля. Эта была молода, лет пятнадцати или, может быть, шестнадцати, с копной светлых волос, нуждающихся в хорошем мытье, и парой надутых губок, напрашивающихся на крепкий поцелуй.
— Некоторым девушкам нравится трогать, — ответила она с легкой полуулыбкой. — Если угодно милорду — меня зовут Ягодка.
Ягодка-шлюшка,
— Что тебе надо?
— Поглядеть на крипты. Где они, м'лорд? Вы мне покажете? — Ягодка играла с прядью волос, наматывая ее на маленький пальчик. — Говорят, они темны и глубоки. Хорошее местечко, как раз, чтобы трогать. А мертвые короли пусть смотрят.
— Тебя подослал Абель?
— Может, и так. А может, я сама себя подослала. Но если вам нужен Абель, могу его привести. Он споет м'лорду сладкую песню.
Каждое ее слово убеждало Теона, что все это было какой-то ловушкой. Но чья она, и с какой целью? Зачем он мог понадобиться Абелю? Этот человек — всего-навсего певец, сводник с лютней и фальшивой улыбкой. Он хочет узнать, как мне удалось взять замок, но не для того, чтобы сложить песню. Вот и нашелся ответ. Он хочет знать, как нам удалось пробраться сюда, чтобы самому выбраться отсюда. Лорд Болтон взял Винтерфелл в тиски, тугие, словно пеленки младенца. Без его позволения никто не мог ни войти, ни выйти. Он хочет сбежать вместе со своими прачками. Теон не мог его в этом винить, однако ответил:
— Я не хочу иметь дел ни с Абелем, ни с тобой, ни с кем из твоих сестер. Оставь меня в покое.
Снаружи снег кружился и танцевал. Он наощупь дошел до стены и двинулся вдоль нее к Зубчатым Воротам. Он мог бы принять стражников за пару снеговиков Уолдера Малого, если бы не видел белый пар их дыхания.
— Я хочу пройтись по стене, — обратился он к ним; его собственное дыхание замерзало в воздухе.
— Там наверху жутко холодно, — предупредил один.
— Это здесь жутко холодно, — ответил другой, — но делай, что хочешь, перевертыш. — Он махнул Теону, разрешая пройти.
Ступени в темноте были заснеженными, скользкими и ненадежными. Когда он поднялся наверх, ему не пришлось долго искать место, откуда сбросили вольного всадника. Теон выбил стену свежего снега, заполнившего амбразуру, и высунулся между зубцов. Я мог бы прыгнуть, подумал он. Он ведь выжил, почему же я не смогу? Он мог бы прыгнуть, и… И что? Сломать ногу и умереть под снегом? Уползти, чтобы замерзнуть до смерти?
Это было безумием. Рамси пустит вслед за ним своих девочек. Рыжая Джейне, Джез и Хелисент разорвут его на куски, если богам будет угодно. Или, что еще хуже, его вернут назад живым.
— Я должен помнить свое имя, — прошептал он.
Наутро седого оруженосца Эйениса Фрея нашли мертвым и нагим, выставленным на обозрение в кладбищенском дворике старого замка; его лицо настолько покрылось инеем, что казалось маской. Сир Эйенис высказал предположение, что тот просто слишком много выпил и заблудился в буре, но это не объясняло, почему он вышел наружу голым. Еще один пьяница, подумал Теон. На вино можно многое списать.
Затем, еще до конца дня, присягнувшего Флинтам арбалетчика обнаружили в конюшнях с разбитым черепом. "Лошадь лягнула копытом", — заключил лорд Рамси. Больше похоже на дубину, решил Теон.