Танец с драконами
Шрифт:
Он обнаружил Пенни на полубаке, где так часто видел сира Джораха. Она стояла у бортика возле отвратительной полусгнившей носовой фигуры и вглядывалась в чернильное море. Со спины она выглядела как маленький и беззащитный ребенок.
Тирион подумал, что лучше оставить ее в покое, но было слишком поздно. Она его услышала:
— Хугор Хилл.
— Если угодно. — Мы оба знаем мое настоящее имя. — Я сожалею о своем вторжении и удаляюсь.
— Нет, — ее лицо было бледным и грустным, но не заплаканным. — Я тоже сожалею.
— Я сыграл в этом свою роль, хотя все произошло не по моей воле.
— Я так скучаю по нему. По моему брату. Я…
— Понимаю, — он подумал о Джейме. Тебе повезло. Твой брат умер прежде, чем смог предать тебя.
— Я думала, что хочу умереть, — сказала она. — Но сегодня, когда случился шторм и я решила, что корабль утонет, я… я…
— Ты поняла, что все-таки хочешь жить. — Я тоже через это прошел. Еще что-то общее между нами.
У нее были кривые зубы, и она стеснялась своей улыбки. Но сейчас улыбнулась:
— Ты и вправду приготовил из певца похлебку?
— Кто? Я? Нет. Я не умею готовить.
Когда Пенни хихикнула, она стала похожа на милую юную девушку, какой на самом деле и была… семнадцати, восемнадцати, не больше чем девятнадцати лет.
— А что он сделал, этот певец?
— Он написал обо мне песню.
Там жила она, его тайный клад, наслажденье его и позор, И он отдал бы замок и цепь свою за улыбку и нежный взор. Странно, как быстро эти слова вспомнились ему. Возможно, они никогда и не покидали его. Золотые руки всегда холодны, а женские горячи.
— Должно быть, это была очень плохая песня.
— Не совсем. Конечно, не "Дожди в Кастамере", знаешь ли, но некоторые отрывки вроде… ничего.
— Как она звучала?
Он рассмеялся:
— Нет. Ты не хочешь услышать, как я пою.
— Моя мать обычно пела нам, когда мы были детьми. Моему брату и мне. Она всегда говорила, что неважно, на что похож твой голос, если ты любишь песню.
— Она была..?
— …маленькой? Нет, маленьким был отец. В три года собственный отец продал его в рабство, но он стал таким знаменитым, что выкупил свою свободу. Он путешествовал по всем Вольным городам, и по Вестеросу тоже. В Староместе его называли Прыгающей Монеткой.
Конечно же, называли. Тирион постарался не вздрогнуть.
— Он умер, — продолжала Пенни, — и мама тоже. Оппо… был последним, кто остался из моей семьи, а теперь и он мертв.
Она отвернулась и посмотрела вдаль, на море:
— Как мне теперь быть? Куда я пойду? У меня нет своего дела, только моя пародия на рыцарский поединок, но для этого нужны двое.
Ну нет, подумал Тирион. Сюда тебе точно не стоит идти. Не проси меня о таком. Даже и не думай об этом.
— Найди себе
Пенни пропустила его слова мимо ушей:
— Это отец придумал проводить поединки. Он даже сам выдрессировал первую свинью, но на тот момент был уже слишком слаб, чтобы ездить верхом, и Оппо занял его место. Я всегда ездила на собаке. Однажды мы выступали перед Морским Лордом Браавоса, и он так смеялся, что потом преподнес каждому из нас… большой подарок.
— Моя сестра нашла вас там? В Браавосе?
— Ваша сестра? — девушка выглядела растерянной.
— Королева Серсея.
Пенни покачала головой:
— Она никогда… К нам пришел мужчина, в Пентосе. Осмунд. Нет, Освальд. Что-то вроде того. С ним встречался Оппо, без меня. Это он занимался всеми нашими соглашениями. Мой брат всегда знал, что нам делать и куда идти дальше.
— Миэрин, вот куда мы идем.
Она бросила на него озадаченный взгляд:
— Кварт, вы имеете в виду. Мы следуем в Кварт, через Новый Гис.
— Миэрин. Ты проскачешь на своей собаке для королевы драконов и уйдешь с мешком золота, равным твоему весу. Тебе стоит есть побольше, и тогда станешь хорошенькой и пухленькой, когда будешь выступать перед Ее Величеством.
Пенни не улыбнулась в ответ:
— Когда я одна, мне только и остается, что бесцельно ездить по кругу. Пусть даже королева засмеется, куда я пойду потом? Мы никогда не задерживаемся на одном месте. Увидев нас впервые, зрители смеются до слез, но на четвертый или пятый раз они уже знают все, что мы хотим показать прежде, чем мы это сделаем. Тогда они перестают смеяться, и нам приходится уезжать в другое место. Лучшая выручка в крупных городах, но мне всегда были больше по душе маленькие городки. В таких местах у людей нет серебра, чтобы заплатить за представление, но зато они угощают нас за своим столом, а их детишки повсюду бегают за нами.
Потому что они никогда раньше не видели карликов в своих жалких вонючих городишках, подумал Тирион. Эти проклятые отродья будут таскаться за двухголовым козлом, если он им подвернется. До тех пор, пока им не наскучит его блеянье, и они не прирежут его на ужин. Но он не хотел снова вызвать у нее слезы и вместо этого произнес:
— У Дейенерис доброе сердце и великодушная натура, — именно это ей было необходимо услышать. — Она несомненно найдет для тебя место при дворе. Безопасное место, подальше от моей сестры.
Пенни повернулась к нему:
— И ты тоже будешь там.
Если только Дейенерис не решит, что ей нужно немного крови Ланнистера — отплатить за пролитую моим братом кровь Таргариенов.
— Буду.
После их разговора карлица стала чаще показываться на палубе. На следующий день Тирион столкнулся с ней и ее пятнистой свиньей посередине корабля в полдень, когда воздух был теплым, а море спокойным.
— Ее зовут Милашка, — застенчиво сказала ему девушка.