Танец с драконами
Шрифт:
Остальные слова отца были заглушены внезапным стуком дерева по дереву. Эддард Старк растворился, как туман на утреннем солнце. Теперь в богороще плясали двое детей, ухая друг на друга, пока бились сломанными ветками. Девочка была постарше и повыше. Арья! с жаром подумал Бран, наблюдая, как она вскочила на камень и наносила удары по мальчику. Но этого не могло быть. Если девочка — это Арья, то мальчик — сам Бран, но у него никогда не было таких длинных волос. И Арья никогда не била меня так, сражаясь на мечах, как эта девочка дубасила его. Она ударила мальчика
— Молчи, дурак, — сказала девочка, отбросив свою ветку в сторону. — Это просто вода. Хочешь, чтобы Старая Нэн услышала и пошла к отцу?
Она опустилась на колени и потянула брата из воды, но прежде чем успела его вытащить, оба они исчезли.
После этого видения мелькали все быстрее и быстрее, пока Бран не почувствовал себя разбитым и у него не закружилась голова. Он больше не видел ни своего отца, ни девочки, похожей на Арью. Но из черного пруда появилась беременная женщина, голая и мокрая, она опустилась на колени перед деревом и просила старых богов о сыне, который отомстит за нее. Затем возникла стройная как копье русоволосая девушка, которая встала на цыпочки, чтобы поцеловать в губы молодого рыцаря, такого же высокого, как Ходор. Темноглазый юнец, бледный и злой, сломал три ветви с чардрева и обстругал их в стрелы. Само дерево сжималось, с каждым видением становясь все меньше и меньше, в то время как маленькие деревья превратились в саженцы и исчезли, только чтобы на смену им пришли другие деревьями, которые уменьшились и исчезли в свою очередь. И теперь Бран смотрел на высоких и суровых лордов, строгих мужчин в мехах и кольчугах. Лица некоторых он помнил по статуям в склепах, но они исчезли раньше, чем он смог их опознать.
Затем, как он видел, бородатый мужчина заставил пленника стать на колени перед сердцедревом. Женщина с белыми волосами вышла к ним через груды темно-красных листьев с бронзовым серпом в руке
"Нет, — сказал Бран. — Нет, не надо", но, как и отец, они его не слышали. Женщина схватила пленника за волосы, приставила серп к горлу и полоснула. Сквозь мглу веков сломанный мальчик увидел только, как ноги человека били по земле… и когда жизнь хлынула из него красным потоком, Брандон Старк ощутил вкус крови.
36. ДЖОН
Солнце выглянуло около полудня после семи дней пасмурного неба и снежной метели. Местами сугробы выросли выше человеческого роста, но стюарды работали лопатами весь день, и дороги расчистили, насколько это было возможным. Стена мерцала отблесками, все ее трещины и неровности переливались бледно-голубым цветом.
Джон смотрел на Зачарованный лес с высоты семисот футов. Северный ветер кружился меж деревьями внизу и срывал с самых высоких ветвей длинные белые языки снега, слетавшие вниз словно ледяные флаги. Больше ничего не двигалось. Никаких признаков жизни. Это не очень успокаивало: не живых существ он боялся. Но тем не менее…
Вышло солнце, и снегопад прекратился. Возможно, другой такой хороший шанс нам представится не раньше, чем сменится луна. Или пройдет зима.
— Пусть Эммет соберет своих рекрутов, — сказал он Скорбному Эдду. — Нам понадобится сопровождение. Десять разведчиков, вооруженных драконовым стеклом. Выступаем через час.
— Слушаюсь, м'лорд.
— Я сам.
Рот Эдда скривился даже сильнее обычного:
— Кое-кто мог бы подумать, что лорду-командующему лучше остаться в тепле и безопасности к югу от Стены. Конечно, я сам так не думаю, но кое-кто мог бы.
Джон улыбнулся:
— Кое-кому лучше не говорить этого в моем присутствии.
Плащ Эдда шумно захлопал от внезапного порыва ветра.
— Лучше спуститься, милорд. Этот ветер того и гляди спихнет нас со Стены, а я так и не обучился искусству полета.
Они вернулись обратно на землю на подъемнике. Дул порывистый ветер, холодный, словно дыхание ледяного дракона из сказки Старой Нэн, которую Джон слышал еще мальчиком. Тяжелая клеть раскачивалась. Время от времени она царапала Стену, выбивая из нее небольшие фонтанчики кристаллов льда, которые, падая, сверкали в солнечном свете, как осколки битого стекла.
Стекло, подумал Джон, было бы здесь кстати. Черному Замку нужны свои оранжереи, такие же, как в Винтерфелле. Мы могли бы выращивать овощи даже глубокой зимой. Лучшее стекло привозили из Мира, но хорошие прозрачные листы шли на вес специй, а зеленое или желтое стекло было менее пригодным. Золото — вот что нам нужно. При достаточном количестве денег мы могли бы купить в Мире учеников стеклодувов и стекольщиков, привезти их на север и предложить им свободу в обмен на обучение своему искусству наших новобранцев. Это могло бы стать выходом. Будь у нас золото. Которого у нас нет.
У основания Стены он увидел Призрака, кувыркавшегося в сугробе. Большому белому лютоволку, похоже, нравился свежевыпавший снег. Увидев Джона, он вскочил на лапы и отряхнулся. Скорбный Эдд спросил:
— Вы берете его с собой?
— Да.
— Умница волк. А меня?
— А тебя — нет.
— Умница лорд. Призрак — правильный выбор. У меня больше нет зубов, чтобы кусать одичалых.
— Если богам будет угодно, одичалые нам не встретятся. Я поеду на сером мерине.
Новость быстро распространилась по Черному Замку. Не успел Эдд оседлать серого, а Боуэн Марш уже топал через двор, чтобы застать Джона в конюшнях.
— Милорд, я хочу, чтобы вы подумали еще раз. Новички легко могут принять свои обеты и в септе.
— Септа — дом новых богов. Старые живут в лесу, и те, кто почитает их, произносят свои слова среди чардрев. Вы знаете это не хуже меня.
— Атлас — из Староместа, а Аррон и Эмрик — из западных земель. Старые боги — не их боги.
— Я не приказываю людям, какому богу поклоняться. Они были свободны выбрать Семерых или Владыку Света красной женщины. Но они выбрали деревья, вместе с опасностью, которая с ними связана.
— Плакальщик, может быть, все еще там. Наблюдает за нами.
— Роща не более чем в двух часах езды, даже по снегу. Мы должны вернуться к полуночи.
— Слишком долго. Это неразумно.
— Неразумно, — согласился Джон, — но необходимо. Эти люди вот-вот отдадут свои жизни Ночному Дозору, присоединившись к братству, служба которого непрерывно длится уже тысячи лет. Клятвы важны, как и традиции. Они связывают нас всех вместе — знатных и простых, молодых и старых, низких и благородных. Они делают нас братьями, — он хлопнул Марша по плечу. — Обещаю, мы вернемся.