Танец с драконами
Шрифт:
За ее спиной раздался крик Злоязыкого: "Девять, и будьте вы прокляты". Из чащи, в чем мать родила, выскочила дочь Хагена, ее преследовали двое волков. Аша кинула топорик, он, вращаясь, полетел вперед и воткнулся в спину одному из них. Тот упал, а дочь Хагена рухнула на колени, подхватила его меч и зарубила им второго нападавшего, потом снова вскочила на ноги, забрызганная кровью и грязью, с длинными распущенными рыжими волосами, и бросилась в гущу схватки.
В водовороте битвы Аша потеряла Кварла, потеряла Триса, потеряла их всех. Она лишилась кинжала, у нее не осталось ни одного топорика, а в руках вместо этого был меч, короткий меч с широким толстым
Последним ее противником был северянин, вооруженный топором, крупный лысый бородатый мужчина в залатанной ржавой кольчуге, какую мог носить только командующий или отличный боец. Он был не очень рад тому, что приходится биться с женщиной.
— Сука! — ревел он всякий раз, когда наносил удар, и капельки его слюны оседали на ее щеках. — Сука! Сука!
Аше хотела крикнуть что-нибудь в ответ, но в горле так пересохло, что она могла только хрипеть. Его топор опускался на ее щит, раскалывая древесину, а когда северянин выдергивал его, из под топора вылетали длинные бледные щепки. Вскоре у нее в руке останется только пучок лучин. Она отступила и скинула разбитый щит, потом ей пришлось отступить еще и начать танцевать, уклоняясь влево, вправо и опять влево, чтобы увернуться от опускающегося сверху топора.
А потом она уперлась спиной в дерево и больше не могла плясать. Волк поднял топор высоко над головой, намереваясь расколоть ей череп надвое. Аша попыталась скользнуть вправо, но ноги запутались в корнях. Она дернулась, потеряла равновесие, и топор с хрустом ударил ей в висок, сталь заскрежетала о сталь. Мир вокруг стал красным, потом — черным, потом — снова красным. Боль пронзила ногу, словно молния, будто издалека она услышала, как северянин произнес: "Чертова сука", и занес топор для удара, который должен был прикончить ее.
Раздался звук трубы.
Это неправильно, подумала она. В подводных чертогах Утонувшего Бога нет труб. В глубине волн мерланги приветствуют своего господина, трубя в морские раковины.
Ей привиделись пылающие алые сердца и черный олень посреди золотого леса, с рогами, охваченными пламенем.
28. ТИРИОН
Когда они достигли Волантиса, небо уже стало пурпурным на западе и черным на востоке, начали появляться звезды. Те же звезды, что и в Вестеросе, отметил Тирион Ланнистер.
Он мог бы даже найти некоторое утешение в этом, если бы его не связали как гуся и не перебросили через седло. Он перестал извиваться — узлы были завязаны слишком туго. Вместо этого он безвольно повис, словно мешок с мукой. Берегу силы, говорил себе карлик, но для чего, он не смог бы объяснить.
Волантис закрывал ворота с наступлением темноты, и у северного входа стражники уже нетерпеливо ворчали на отставших.
Они присоединились к очереди, встав позади телеги, нагруженной апельсинами и лаймами. Караульные пропустили телегу движением факелов, но принялись внимательно рассматривать огромного андала на боевом коне, с длинным мечом и в кольчуге. Вызвали капитана. Пока он и рыцарь обменивались несколькими словами по-волантийски, один из стражников снял латную перчатку и потер голову Тириона.
— Я приношу удачу, — обратился к нему карлик. — Освободи меня, друг, и я
Его похититель это услышал:
— Прибереги свою ложь для тех, кто говорит на твоем языке, Бес, — сказал он, когда волантийцы махнули им рукой, разрешая пройти.
Затем они двинулись дальше, через ворота и вдоль массивных городских стен.
— Ты говоришь на моем языке. Могу ли я поколебать твою решимость обещаниями, или ты все же твердо намерен купить титул лорда, заплатив моей головой?
— Я был лордом по праву рождения. Мне не нужны пустые титулы.
— Но это все, что ты получишь от моей милой сестрицы.
— А я слышал, что Ланнистеры всегда платят свои долги.
— Да, до последнего пенни… но никогда грошем больше, милорд. Вы получите пищу, на которую рассчитывали, но к ней не будет соуса благодарности, и в конце концов она не насытит вас.
— А может, я просто хочу увидеть, как ты заплатишь за свои грехи. Убийца родной крови проклят в глазах богов и людей.
— Боги слепы, а люди видят лишь то, что хотят.
— Я вижу тебя насквозь, Бес, — что-то темное закралось в тон рыцаря. — Я совершал поступки, которыми не горжусь и которые опозорили мой дом и имя моего отца… но убить своего собственного родителя? Как человек может сделать такое?
— Дай мне арбалет, спусти штаны, и я тебе покажу. — С удовольствием.
— Думаешь, это шутка?
— Думаю, вся жизнь — шутка. Твоя, моя, да чья угодно.
Внутри городских стен они проезжали мимо зданий различных гильдий, рынков и бань. Фонтаны плескались и пели посреди широких площадей, где люди сидели за каменными столами, двигая фигуры для кайвассы и потягивая вино из стеклянных фужеров; рабы зажигали богато украшенные фонари, разгонявшие тьму. Пальмы и кедры росли у мощеной дороги, а на каждом перекрестке стояли памятники. У многих статуй не было голов, заметил карлик, однако даже безголовыми они выглядели грандиозно в багровых сумерках.
По мере того как конь брел на юг по берегу реки, лавки становились все меньше и беднее, а деревья вдоль улицы превратились в ряд пней. Булыжники под его копытами уступили место бес-траве, а затем мягкой мокрой грязи цвета детских испражнений. Мостики, перекинутые через небольшие ручьи, питавшие Ройну, тревожно скрипели под их весом. Там, где когда-то над рекой возвышался форт, теперь остались только широко распахнутые сломанные ворота, похожие на беззубый рот старика, а из-за бруствера порой выглядывали козы.
Старый Волантис, первенец Валирии, размышлял карлик. Гордый Волантис, король Ройны и хозяин Летнего моря, обитель благородных господ и милых дам древнейших кровей. Да, если не обращать внимания на голых детей, которые стайками бродили по аллеям, крича пронзительными голосами, или на головорезов, стоявших в дверях винных лавок, обхватив рукояти своих мечей, или на рабов с их согнутыми спинами и татуированными лицами, которые сновали повсюду как тараканы. Могучий Волантис, величайший и самый многолюдный из девяти Свободных Городов. Но большая часть населения погибла еще в древних войнах, и многие районы Волантиса начали снова погружаться в грязь, на которой его выстроили. Прекрасный Волантис, город фонтанов и цветов. Но половина фонтанов были сухими, а половина бассейнов потрескалась, и вода в них застоялась. Цветущие лозы выползали из каждой трещины в ограде или на мостовой, а в стенах заброшенных лавок и в храмах без крыш пустили корни молодые деревья.