Танец с драконами
Шрифт:
Сегодня шепот казался громче обычного. Осыпаются мертвые бурые листья, сказала себе Аша, и голые ветви поскрипывают от ветра. Она отвернулась от окна, от лесов. Мне нужно снова ощутить под ногами палубу корабля. Или, на худой конец, хотя бы почувствовать еду в желудке. За ужином она пила много вина, но мало ела, и даже не притронулась к прекрасному сочному жаркому.
Яркого света луны было достаточно, чтобы найти одежду. Она натянула толстые черные штаны, стеганую рубаху и зеленый кожаный жилет, покрытый стальными пластинками. Оставив Кварла наедине
Она отрезала кусок от головки желтого сыра размером с колесо телеги, когда в кухню, закутавшись в толстый меховой плащ, вошел Трис Ботли.
— Моя королева.
— Не издевайся.
— Ты всегда будешь королевой моего сердца. Дураки, вопящие на королевском вече, не могут этого изменить.
Что же мне делать с этим мальчишкой? Аша не сомневалась в его преданности. Мало того, что он выступал за нее на холме Нагги и выкрикивал ее имя, но после он даже переплыл море, чтобы присоединиться к ней, оставив своего короля, своих родных и свой дом. Не то чтобы он осмелился бросить Эурону вызов в открытую. Когда Вороний Глаз вывел флот в море, Трис просто плыл в самом хвосте, отстал, и только когда скрылся из виду последний корабль, поменял курс. Но и для этого требовалась немалое мужество; путь обратно на острова ему теперь закрыт.
— Сыра? — спросила она. — Есть еще ветчина и горчица.
— Не еда мне нужна, миледи. И ты это знаешь, — в Темнолесье Трис отрастил густую темную бороду. Он уверял, что она помогает согревать лицо. — Я видел тебя с дозорной башни.
— Если ты в дозоре, то что делаешь здесь?
— Наверху Кромм и Хаген Рог. Сколько нужно глаз, чтобы следить за шелестом листвы в лунном свете? Нам надо поговорить.
— Опять? — она вздохнула. — Знаешь дочку Хайгена, ту, рыжую? Она управляет кораблем не хуже мужчины, и хорошенькая. Ей семнадцать, и я заметила, что она заглядывается на тебя.
— Мне не нужна дочь Хагена, — он хотел дотронуться до нее, но вовремя сдержался. — Аша, пора уходить. Ров Кейлин был последним, что сдерживало прилив. Если мы останемся здесь, северяне убьют нас всех, ты же знаешь.
— Хочешь, чтобы я бежала?
— Хочу, чтобы ты жила. Я люблю тебя.
Нет, подумала она, ты любишь невинную девочку, существующую только в твоем воображении, испуганного ребенка, которому нужна твоя защита.
— Я не люблю тебя, — отрезала она. — И я не побегу.
— Что ты нашла здесь такого, за что стоит цепляться? Тут одни сосны, грязь да недруги. У нас есть корабли. Поплыли со мной, на море мы сможем начать новую жизнь.
— Станем пиратами? — это звучало почти заманчиво. Отдадим волкам их мрачные леса и вновь захватим морские просторы.
— Торговцами, — настаивал он. — Мы пойдем на восток, как это сделал Вороний Глаз, но вернемся не с драконьим рогом, а с шелками и пряностями. Всего одно плавание к Нефритовому морю, и мы станем богаты, как боги. Будем жить в большом доме в Староместе или
— Ты, я и Кварл? — она видела, как он вздрогнул при упоминании Кварла. — Девчонка Хагена, возможно, захочет бороздить Нефритовое море вместе с тобой. Я же пока еще дочь кракена, и мое место…
— …где? Ты не можешь вернуться на острова. Если, конечно, не надумала подчиниться своему лорду-супругу.
Аша попыталась представить себя в постели с Эриком Айронмейкером, придавленную его тяжестью, с трудом сносящую его объятия. Лучше уж он, чем Красный Гребец или Левша Лукас Кодд. Когда-то Молотобоец был громогласным великаном, устрашающе сильным, неистово преданным, совершенно бесстрашным. Может быть, все не так уж плохо. Он может и помереть при первой же попытке исполнить супружеский долг. Тогда она станет не женой, а вдовой Эрика, что могло быть и лучше, и хуже, в зависимости от того, как поведут себя его внуки. И мой дядя. В конце концов, все ветра, все дороги ведут меня обратно к Эурону.
— У меня есть заложники на Харлоу, — напомнила она. — И есть еще Мыс Морского Дракона… Раз уж я не могу править отцовским королевством, почему не основать свое собственное? — Мыс Морского Дракона не всегда был таким пустынным, как сейчас. Среди холмов и болот до сих пор встречались развалины древних крепостей Первых Людей. На возвышенностях кольцами росли чардрева, посаженные Детьми Леса.
— Ты цепляешься за Мыс Морского Дракона, как утопающий за обломок корабля. Что на Морском Драконе есть такого, на что кто-нибудь мог позариться? Там нет ни рудников, ни золота, ни серебра, ни даже олова или железа. На болотистой почве не вырастишь ни пшеницу, ни рожь.
А я и не собираюсь выращивать пшеницу или рожь.
— Что там есть? Я тебе скажу. Две длинные береговые линии, сотня защищенных бухт, выдры в озерах, лосось в реках, моллюски вдоль берега, колонии тюленей чуть дальше в море и высокие сосны для строительства кораблей.
— И кто будет строить эти корабли, моя королева? Где Ваше Величество найдет подданных для своего королевства, если северяне вообще позволят его основать? Или ты собираешься править тюленями и выдрами?
Она невесело усмехнулась.
— Уверяю тебя, править выдрами куда проще, чем людьми. А тюлени гораздо умнее. Нет, может, ты и прав. Наверное, мне лучше все же вернуться на Пайк. Есть на Харлоу те, кто будет рад моему возвращению. Найдутся такие и на Пайке. А на Черной Волне у Эурона нет друзей после того, как он убил лорда Бейелора. Я могла бы разыскать дядю Эйерона, поднять острова, — со дня выборов короля Мокроголового никто не видел, но его Утопленники утверждали, что он скрывается на Большом Вике и скоро объявится, чтобы обрушить гнев Утонувшего Бога на Вороньего Глаза и его приспешников.
— Молотобоец тоже ищет Мокроголового. Он же ведет охоту на Утопленников. Слепого Берона Блэктайда поймали и допросили. Даже на Старика Серую Чайку надели кандалы. Как ты собираешься найти жреца, если этого не могут сделать все люди Эурона?
— Он моя родная кровь. Брат отца, — аргумент был слабым, и Аша это понимала.
— Хочешь знать, что я думаю?
— Подозреваю, что сейчас я это узнаю.
— Думаю, Мокроголовый мертв. Думаю, Вороний Глаз перерезал ему глотку. А Айронмейкер ведет поиски, чтобы все думали, что жрецу удалось сбежать. Эурон боится разговоров о том, что он пролил родную кровь.