Танец любви
Шрифт:
— Черт, — пробормотал он, явно поддаваясь неожиданной вспышке гнева. — Думаю, мне надо следить за своими словами. Я вовсе не намеревался сообщать вам об этом.
Милли встала и, обогнув стол, остановилась перед ним.
— Вы это серьезно?!
— Да! Хотите, чтобы я доказал, насколько серьезно это было сказано?
От его слов Милли даже чуть пошатнулась.
Шон твердил, что она холодна как лед, и она верила в справедливость его слов, но сейчас ей пришло в голову, что, возможно, они оба ошибались.
— Да, хочу, —
На какое-то мгновение Рональд замер, а потом, приглушенно вскрикнув, притянул ее к себе.
От прикосновения его рук Милли почувствовала необыкновенную легкость во всем теле.
— Черт побери! Мне следовало знать, что этим кончится…
Какое-то странное чувство охватило Милли. Ее сердце колотилось так, что, казалось, от этих толчков она вот-вот разлетится на мелкие кусочки.
Я больше никогда не стану прежней, подумала она.
Глава 5
Его рот оторвался от ее губ и с медлительной нежностью двинулся к основанию шеи. Милли запрокинула голову. Все вокруг закружилось и поплыло. Ее пальцы впились в его плечи, ощущая шелковистую кожу и игравшие под ней мышцы. Он что-то нежно прошептал, не дождавшись ответа, потом тихо рассмеялся и легко поднял ее на руки. Она прильнула к его груди и сомкнула веки.
— Открой глаза и смотри на меня. Милли осторожно приоткрыла один глаз. Все колыхалось вокруг, и, хотя его руки были тверды, как скала, у нее вдруг возникло ощущение, что они в воде и вот-вот утонут.
— Я увлеку тебя за собой, — едва слышно произнесла она.
— Попробуй. — Его голос звучал на удивление смиренно. — Куда тебя отнести?
— В мою комнату.
— Хорошо. Координаты, пожалуйста.
— Прямо на север. Потом наверх по винтовой лестнице. Четвертая дверь.
— Твои способности штурмана явно улучшаются под действием алкоголя, — заметил Рональд, входя в комнату ногой закрывая за собой дверь. Он огляделся по сторонам и тихо присвистнул:
— А где же прялка?
Не поняв его слов, Милли озадаченно посмотрела вокруг.
Большая старинная кровать, щедро отделанная резьбой. Каменные стены завешены коврами и гобеленами, в основном подобранными самой Милли. У створчатого окна стоит пюпитр для нот. Покрывала на кровати откинуты, открывая взору свежее белье…
Эта наполненная ароматом лаванды комната, казалось, была давно готова к приему хозяйки.
Рональд осторожно опустил Милли на кровать. Я никогда никого не приводила сюда, подумала она. Судя по выражению его лица; он понял это. За все то долгое, жаркое, такое далекое теперь лето Шон ни разу не был здесь. Этот же незнакомец не только вошел сюда по ее приглашению, но и мгновенно вписался в окружающую обстановку. Впрочем, какой же он незнакомец?.. Это известный всему миру покоритель женских сердец!
— Должно быть, я сошла с ума, — пробормотала Милли, пока Рональд развязывал шнурки на ее спортивных туфлях.
— Что ж, тогда у нас
— Это совращение по-голливудски?.. Не слишком-то романтично, — нетвердым голосом заметила Милли.
Он слегка коснулся губами ее щеки.
— Если бы это было действительно по-голливудски, то вот там сейчас стоял бы звукооператор с микрофоном на палке, здесь — оператор с основной камерой, а второй снимал бы нас сверху. Вокруг толпились бы гримеры, реквизиторы, режиссер и сценарист, — сухо проинформировал ее он. — Так что ты права, в этом нет ни капли романтики. Романтика — здесь.
— Ты просто смеешься надо мной, — преодолевая головокружение, произнесла Милли.
— Скорее, мне пора посмеяться над самим собой. — Его голос, казалось, доносился откуда-то издалека. — Ты могущественная волшебница. Золушка, и меня не покидает предчувствие, что наша встреча окажется пагубной.
Она не поняла, о чем он говорит, но на нее вдруг накатила волна безотчетного страха.
— Не оставляй меня одну, — жалобно попросила она.
Он колебался не больше секунды.
— Хорошо, я не уйду.
Она почувствовала, как прогнулась под ним кровать, когда он присел радом с ней, и крепко схватила его за руку.
— Обещаешь?
— Должно быть, я тоже сошел с ума. Обещаю. А теперь постарайся уснуть.
Милли удовлетворенно вздохнула и слегка разжала пальцы.
— Ты же всегда держишь слово. Ты сам говорил мне об этом, — пробормотала она уже сквозь сон.
— Какой ужас, — произнесла Милли утром, рывком садясь в кровати и прижимая ладони к горящим от стыда щекам.
На ней был шелковый халат, который Рональд, должно быть, отыскал в платяном шкафу.
Никаких других признаков того, что он провел с ней ночь, она не обнаружила.
Милли поднялась. Ее шатало, во рту пересохло. Она вспомнила волнующее чувство головокружения, которое испытала накануне вечером.
Сейчас думать о нем было неприятно.
В доме не было слышно ни звука, но доносящийся из кухни запах кофе свидетельствовал о том, что кто-то уже встал и скоро будет готов завтрак. Запахнув халат, Милли начала осторожно спускаться вниз по крутой винтовой каменной лестнице в надежде обнаружить на кухне домоправительницу. Пита Мерседес или кого-то из ее родственниц.
Ее ждало разочарование: там был только Рональд Бредли, с преувеличенным вниманием следивший за вскипавшим кофейником. Да, он явно покопался в платяном шкафу, подумала Милли, потому что на нем теперь была клетчатая рубашка, скорее всего принадлежавшая Питу. Во всяком случае, у ее владельца не было таких широких, как у Рональда, плеч.
Он поднял оценивающий взгляд на вошедшую Милли и вежливо сказал:
— Доброе утро.
— А оно действительно доброе? — потупилась Милли.