Танцорка
Шрифт:
Его поцелуй буквально вышиб из меня воздух. Я жадно ответила ему, словно мучимая жаждой, голодающая... меня пугало то, как я реагирую на него. Это было так хорошо и так плохо одновременно, противоречиво... У всех ли влюбленных так? Кровь кипела, тело горело, а мозг превращался в желе. Малик свел меня с ума своим присутствием, запахом, вкусом губ, ощущением рук. Растворилась, я вся растворилась в нем...
– Ох, Малик... – прошептала я, прижимаясь все ближе, обвила его талию ножками, зарылась пальцами в его волосы. Опьяненная, я дышала им, вбирала его запах, его вкус...
– Ром... – его руки пробирались к самым сладким местам, исследовали, дразнили. Его искусный язычок переплетался с моим, и весь этот вихрь
Вся неделя была сумасшедшей, мы едва не срывали друг с друга одежду, казалось, сгорая в этом безумии...
Каждый день по нескольку часов я тренировалась с Виталей, а потом перед сном повторяла все сама. Однако мои мысли были вовсе не о конкурсе, а о том, что не давало мне покоя. Червячок сомнения рылся внутри, убивая эйфорию чувств. Знал ли Малик о подтасовке? Участвовал ли? Я постоянно порывалась спросить его, но, вероятно, боялась узнать правду, потому намеренно тянула.
====== Глава 5. ======
И вот оно, воскресение, что было таким долгожданным и ненавистным одновременно. Я встала с кровати, уже зная, что меня ждет сегодня, в этом был плюс и в этом же был и минус. На пробежку я не пошла. Приняла душ, завтрак с мамой, а после пару раз прогнала танец. Не спеша собралась и ждала Малика, что обещал отвезти меня.
Погода была странной, словно в ожидании и неопределенности, как и я. И вроде пасмурно, но дождя нет, не парит, но и не холодно. Я сидела возле дома, нетерпеливо подергивая шлейку сумки. На ногтях, как и всегда алый лак, словно кончики пальцев окунули в кровь. Черные шорты и белая майка, почти официально, не будь на ногах кед. В ушах неизменно наушники и легкий мотив транса... Я не люблю неизвестность, но сегодня лучше бы я не знала о том, что ждет меня. С одной стороны, я радовалась хотя бы тому, что буду выступать на такого размера сцене, ведь возможно я не попаду более на сцену такого масштаба. Хотя... в голове, в общем, был полный кавардак, за и против неустанно сражались друг с другом.
– Ворон считаешь? – услышала такой знакомый голос и невольно улыбнулась.
– Да, красавчик, именно их, – я запрыгнула на переднее сидение и чмокнула его в щеку.
– Готова?
– Да, вполне, поехали...
Оставшуюся дорогу мы ехали молча – либо он в самом деле знал, какой крах ждет меня, либо же думал, что я сильно нервничаю, и потому не трогал. Зайдя в зал, стала переодеваться, потянулась, приготовилась. Спокойная, уравновешенная, знающая... казалось, даже стены в комнатах знают обо всем. Виолетта выступала первой и была, на удивление, в своем привычном настроении. А, быть может, и она не в курсе? Вряд ли...
Надела я черные леггинсы и ярко-лимонный топ, который прикрывал лишь грудь. Распущенные волосы шелковистыми завитками ниспадали на плечи и спину. На ногах же пуанты, серебристо-белые. Макияжа почти не было, лишь длинные черные как смоль ресницы и помада в тон оттенка кожи, покрытая бесцветным блеском.
Полный зал ожидающих начала зрителей, кто-то с цветами, кто-то сидит почти с безразличным видом, скучающим. В первых рядах я нашла глазами Виталика, и даже сестру свою... Мать же не пошла, ибо бабуле нездоровится, да она и так свято верила в мою победу, наивная. И вот приветствия с судьями, музыкальный проигрыш и на сцену вышла Вита.
Выглядела она великолепно, высокая прическа с виду слегка небрежна, но вне сомнений, что такова была задумка. Макияж у нее был сдержанный, я бы сказала, что он практически отсутствовал. Одета она была почти скромно, но со вкусом. Короткие кожаные шорты сидели на ней идеально, майка-боди и босоножки на устойчивом каблуке шесть-семь см. Танцевала она абсолютную смесь стилей. Я уловила и слегка латино мотив, и хип-хоп,
На сцену я не вышла, сказала лишь включать музыку, когда объявили, что я выступаю, ведь мой выход был продуман из-за кулис.
Щелчками отсчитав момент точного выхода под начало моего трека, я начала выступление.
Иду на носочках плавно и изящно к шесту, лишь свет от прожектора, тишина зала, и мелодия, что уже льется, словно кровь по венам... да... я в трансе... я у шеста, и все так же плавно, словно я из пластилина, залезаю на него, выгибаясь пластично, сексуально. Мотнула головой и крутанулась вокруг своей оси на нем, выгнув спину назад, держась лишь ногами за пилон. Волосы рассыпались, проскользив по плечам. Снова схватилась за него... Руки немного напряжены – этот шест был чуть более мягкий, чем мой, потому нужно было прокручиваться слабее, иначе разгон будет больший, что и заключало в себе сложность в выполнении конкретных трюков.
Я выбрала эмоции, которые выплескивала сейчас, я была сегодня грозой отчаяния, дождем, что приносит надежду, но и пугает одновременно, я была падением со скалы, полетом... я тонула. Трагизм... однако, в танце была и надежда. Надежда, ненужная мне сейчас, ведь она не поможет.
Чуть быстрее прокрутилась, чем было нужно, потому помедлила и... упала... спохватилась, как и задумано, у пола. Зал разразился аплодисментами, а я продолжила дальше. Уже танцую возле шеста, руки порхали вокруг тела, как и волосы, тело же, словно струна натянуто... и снова шест, поднялась... пара трюков, упала. Скатилась с него и села на шпагат. Пока все шло идеально и полностью по плану. Прыжок под бит на шест, быстрая прокрутка падение... незапланированное, я соскользнула... в двух метрах от шеста приземлилась на бок и три оборота по полу, я все выкрутила таким образом, словно таким и должен был быть танец. Словила снова волну, несмотря на боль в ребрах, и продолжила. Зал восторженно голосил и хлопал, что подбадривало и воодушевляло. Я сходила с ума от музыки, от самого действа, от криков, кружилась, крутилась, гнулась... И настолько влилась в этот водоворот, что вынырнуть смогла лишь когда по задумке танца упала на пол, расставив руки в стороны, корпус же был на боку, волосы разметались по полу, а грудная клетка, казалось, ходила ходуном от учащенного дыхания и сердцебиения. Встала и выпрямилась, глядя твердо и уверенно в зал, хотя уже не сомневалась в том, что ушибла ребра не слабо. Зал грохотал буквально, судьи же улыбались и аплодировали. Что ж, это было приятно, не буду скрывать, и не знай я исхода, что предстоит, решила бы, что победила.
– Откуда столь смелые идеи, Ромина? – спросил мужчина с заинтересованным видом, что сидел рядом с брюнеткой в судейском кресле.
– Вот отсюда, – показала пальчиком на свою голову, улыбаясь.
– Ты просто невероятна, я поймала себя на том, что задерживала дыхание и с замиранием сердца смотрела на твои падения. Очень смело, эксцентрично. Браво! – сказала блондинка, аплодируя, а я, казалось, слегка краснела, купаясь в овациях, причем заслуженно, однако... что ж, опустим этот неприятный момент не победы.
– Ты снова нас удивила, на тебя не устаешь смотреть, – отозвался третий судья.
– Да. Я, пожалуй, сегодня соглашусь. Это было отчаяние? Я уловила трагизм твоего танца, но почему? Задумка, или ты сдалась?
– Задумка, – лишь ответила я. И пошла за сцену, где попала в объятия Малика сразу же.
– Ты как? – спросил он, прежде чем после музыкального проигрыша нас вытащили с Виолеттой на сцену. Ответить я не успела, успела лишь стянуть быстро пуанты. И оказалась босая на все той же сцене.