Там, где наши сердца
Шрифт:
Тетка, огромным усилием воли подавив желание выскочить через окно, уставилась в пол.
– Что будет дальше? – спросил я у него, подмигнув.
– Дальше? – пробубнил Глайзер. – Я дал этому дураку один день. Если завтра утром бабки не будут лежать у меня, то послезавтра его труп менты найдут в Черном море…
Этого бедная женщина не выдержала. Лихорадочно схватив свои авоськи, она подскочила и перешла в другой конец салона. С Глайзером сел пожилой моряк, и мне стало неинтересно.
На следующей остановке в автобус
Бомж, рассеянно блуждая взглядом по салону, внезапно заинтересовался своим соседом и, наклонившись над плечом парня, начал громко цокать языком. Парень злился, но молчал.
Минуты через три, издав булькающий звук, бродяга ткнул желтым ногтем в верхний угол листа с формулами и просипел:
– У тебя здесь ошибка.
– Не мешай, – злобно сказал парень. – Сидишь – сиди.
– Тут ошибка, – повторил бомж. – Ты зря применил формулу Брауса. Здесь она не подходит.
Я изумился. Шольц перестал отвлеченно смотреть в окно, только Глайзер продолжал равнодушно жевать спичку.
– Попробуй рассчитать по такой формуле, – произнес бомж и, взяв ручку, начал что-то быстро писать на чистом листке. – Видишь, получается совсем другой результат. Понял? Ты не из Политеха, случайно? Я там когда-то преподавал.
– Преподавал?!
– Ну, – кивнул бомж. – Не всегда же такой был… Так ты из Политеха или как? Имя есть? Как зовут?
– Петя, – деревянно сказал парень. – Да, из Политеха. Аспирант. А тебя… вас как зовут?
– Виктор Николаевич. Я был завкафедрой машиностроения.
Петя осоловелыми глазами взглянул на его сиреневую физиономию. Мы с Денисом наклонились, чтобы ничего не пропустить.
– Работает еще Одинцов? – спросил бомж. – Он когда-то был моим заместителем. Сейчас, говорят, проректором стал.
Про себя я назвал его Витьком – уж очень не вязалось официальное «Виктор Николаевич» с его обликом.
Аспирант Петя все-таки поперхнулся.
– Слышишь, Петя, может быть, дернем по соточке? – предложил Витек. – А я помогу тебе эту хреновину рассчитать. Вроде бы пока еще не все забыл. Да… Раньше студенты вокруг меня на цыпочках ходили. А теперь вот сам видишь. Квартиру отобрали, жилья нет, родственников тоже, так и живу на улице… Ну так что, угостишь меня?
К сожалению, окончания столь необычного разговора мы не услышали. Глайзер нетерпеливо дергал нас за рукава.
– Уснули оба, что ли? Выходим.
Честно говоря, я был в шоке. Но как только мы вышли, пошел ливень; я мгновенно промок, и мне стало не до размышлений о Пете и ученом бомже. В институт Кирилла мы зашли мокрые и злые.
– Надо его расписание посмотреть, – буркнул Макс. – Я тут был пару раз.
Навстречу нам по
– Опять к Марцеву?! Он уже неделю не появлялся. А тебе, кстати, не стыдно здесь снова появляться? После вашего с Марцевым пьяного дебоша на той неделе нашей группе сделали выговор!
Я с любопытством взглянул на Глайзера. Эту историю он мне не рассказывал.
– Передайте Марцеву, что завтра он должен быть обязательно! – добавила девушка.
Глайзер поморщился и вдруг грустно сказал:
– Он не придет. Умер он.
Лицо девушки изменилось. Шольц толкнул Макса, но тот продолжил:
– Да, умер. Извини, не помню, как тебя зовут…
– Алена, – прошептала она.
– Мы, Алена, специально пришли, чтобы это сказать, – произнес Глайзер, делая мне знаки за спиной. – Завтра похороны.
– В два часа, – подтвердил я, включившись в игру. – Мы решили, что его группа должна там быть. Обязательно.
Денис был в шоке.
– Отчего он умер? – тихо спросила Алена.
– Понимаешь, «КамАЗ»… – начал я, на ходу придумывая историю о том, как Кирилла сбил пьяный водитель на фуре. Но Максим думал иначе.
– Наркоманы какие-то подрезали, – сказал он. – В подъезде. Он в реанимации три дня лежал, но его не спасли.
Девушка не заметила несоответствия в наших словах. Лицо ее сморщилось, и видно было, что она вот-вот заплачет.
– Собери всех, – сказал Глайзер. – Встретимся в половине второго у входа на Таировское кладбище.
Тут даже я подумал, что мы далеко зашли, но Макс все продолжал:
– Он был хорошим парнем. Такой молодой… Душа разрывается, правда, Денис?
Шольц заторможенно повторил:
– Да, правда.
Алена начала плакать и, всхлипывая, спросила:
– Вы не врете?
– Какие тут шутки? – хмуро сказал Глайзер.
Денис мрачно уставился в пол.
Увидев, что девушка плачет, к ней подошли ее подруги. Я почувствовал, что пора уходить, пока возле нас не собралась толпа. О том же подумал и Глайзер.
– Ладно, Алена – произнес он. – Нам пора. Завтра у входа.
Девушка кивнула, не переставая плакать.
Едва мы вышли из института, как Шольц набросился на нас:
– Вы что, идиоты?! – закричал он тонким голосом. – Что же теперь делать?
– Сказать Омару, что он недавно умер! – беспечно ответил Макс. – Расслабься. Что-нибудь придумаем…
– Ну не вернемся же мы, в самом деле, обратно просить прощения за глупую шутку, – сказал я Денису. – Тут главное – сделать так, чтобы они действительно не поперлись на кладбище! Омару обязательно нужно быть завтра в институте.
– Я все устрою, – произнес Глайзер. – Я знаю, что надо сказать. Нет, ну ты представляешь, какая картина будет завтра?! Воскрешение из мертвых. Второе пришествие Христа!